Памятник жертвам интервенции на полуострове Иоканьга (с картины художника Писахова)

История революционной борьбы на Севере в 1917 и последующие годы весьма своеобразна. Особенность ее прежде всего в том, что Октябрьский переворот здесь не произошел одновременно или сразу же вслед за восстанием в Ленинграде и Москве, а протекал и наростал в течение продолжительного времени.

Крайне медленным темпом шел здесь разгром органов власти буржуазии. Постепенно, по мере укрепления сил пролетариата, шло развитие революционной борьбы за создание советской власти.

Только в конце февраля 1918 г., т. е. уже после разгона учредительного собрания, организовался исполнительный комитет советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Архангельской губернии. В уездах организация советов проходила еще позднее: в марте—апреле 1918 г.

Советы того времени, однако, не имели всей полноты власти, так как наряду с ними существовали земские и городские управы. Кроме того соглашательские партии—эсеры и меньшевики—до 

мая 1918 г. занимали в советах господствующее положение. Даже на 2-м архангельском губернском с‘езде советов (21 июня 1918 г.) было шесть представителей правых эсеров, трое меньшевиков и даже один член партии народной свободы. Немало представителей буржуазии заседало в городской думе, в земской управе, в продовольственном комитете и других учреждениях.

По мере того как рабочие массы становились на сторону партии большевиков, шло разрушение органов буржуазной власти и укреплялась власть советов.

Причин такого медленного развития революции на Севере было много.

Рабочий класс северных губерний был слаб, недостаточно организован, политически мало развит и имел крайне ограниченный опыт в революционной борьбе.

Поэтому буржуазии, на Севере, оторванном от центра, естественно, было легче держаться у власти.

Число рабочих по отношению ко всему населению составляло очень небольшой процент. Крупных фабрик и заводов с постоянным пролетарским составом было мало. Многие наиболее политически развитые рабочие были взяты в армию.

Земельный вопрос не стоял так остро, как в остальных частях страны,—как хотя бы в средней и черноземной полосах,—в силу весьма незначительного наличия (да и то лишь в южной части края) помещичьих и удельных владений. Сельское хозяйство в Архангельской губернии имело подсобное значение.

Крестьянство северных губерний долгое время находилось под влиянием партии социалистов революционеров.

Вологодские эсеры опирались в своей работе среди крестьян на мощную кооперативную организацию—„Северосоюз", распространившую свое влияние на весь Северный край. Эсеры также целиком держали в своих руках „общество сельского хозяйства“ и, пользуясь его средствами, широко распространяли эсеровскую литературу. Через местные кооперативные организации эсеры были связаны с деревенской интеллигенцией—учителями, медицинским персоналом и проч. Организовавшиеся с начала революции советы крестьянских депутатов оказались в руках эсеров. Местные социал-демократические организации в начале революции не распространяли своего влияния на деревню, ограничиваясь работой в городах.

Сильны были эсеры и в Архангельской губернии. Большевистская же организация была весьма слаба. Вопреки ясным установкам партии, организации Северного края не рвали в 1917 г. своих организационных связей с меньшевиками. Во главе некоторых большевистских организаций в крае (В.-Устюг) стояли оппортунисты. Это обстоятельство значительно ослабляло боеспособность партии большевиков и ее влияние на массы.

Но все же, несмотря на грубые политические ошибки руководителей северных большевистских организаций, влияние эсеров и меньшевиков падало. Этот процесс к концу 1917 г. и в начале 1918 г. был ярко заметен на фабриках и заводах.

Революционные настроения начали проникать и в деревню через прибывших с фронта солдат и местных рабочих, наезжавших в деревню за хлебом. Рабочие и солдаты занесли в деревню мысли о необходимости захвата крестьянами удельных земель (например, в Тотемском и Шенкурском уездах, где имелись удельные земли), о захвате сельскохозяйственного инвентаря деревенских богатеев, наживших свои богатства на жестокой эксплоатации деревенской бедноты, об отделении церкви от государства и т. п.

Под влиянием революционной пропаганды демобилизованных солдат большевиков и отдельных рабочих классовая борьба в деревне стала усиливаться.

Классовая борьба развертывалась вокруг выборов в управленческие органы, в кооперативные об‘единения и т. д.

Правые эсеры, опираясь на густую сеть земельных комитетов и советов крестьянских депутатов, после Октябрьского переворота энергично пытались призвать крестьянство к выступлению против создавшихся в ряде мест органов советскон власти. Исполнительные комитеты советов крестьянских депутатов Вологодской и Архангельской губерний призывали крестьянство к поддержке учредительного собрания, к протесту против его разгона.

Но подавляющее большинство бедняцко-середняцкой части крестьянства, несмотря на все усилия и призывы со стороны правых эсеров, не только не пошло на выступление против советской власти, а стало склоняться к ее активной поддержке. Все же значительная часть среднего крестьянства занимала выжидательную позицию.

Местные большевистские организации не имели возможности развернуть широкую пропагандистскую работу не только среди крестьянства, но и в городе.

Архангельская большевистская организация не имела, например, своего партийного печатного органа. Даже со времени февральского об‘единенного с‘езда советов (1918 г.) местная газета „Известия Сов. Раб. Кр. и Солд. Депутатов", когда она уже редактировалась т. Тимме—большевиком, не была большевистски выдержанной, т. к. в ней печатались статьи и речи левых эсеров и меньшевиков. Только 5 июля 1918 г., за несколько недель 

до прихода „союзников" и падения Архангельска, стала выходить „Большевистская Правда".

Собравшийся 2 февраля 1918 г. Архангельский губернский крестьянский с‘езд и затем об‘единенный с‘езд рабочих крестьянских и солдатских депутатов своими постановлениями положили начало низвержению власти буржуазии.

Перелом в этом затянувшемся процессе развертывания революции на Севере наступил лишь в мае-июле 1918 года, когда прибыло подкрепление из центра в лице правительственной ревизии во главе с тов. Кедровым.

Коммунистическая организация повела в это время более решительную борьбу с контр-революцией, приступила к ликвидации контр-революционных организаций и старых органов управления (разгон в июне архангельской городской думы, арест явных контр-революционеров и т. д.) Вместе с тем началась работа по укреплению советской власти, по организации красных вооруженных сил и подготовке обороны края.

В массах начали изживаться иллюзии о буржуазной демократии. „Обольшевиченные" советы города и деревни повели решительное наступление на буржуазию. Сопротивление последней вылилось в кулацкие мятежи (Кемь, Холмогоры, Шенкурск).

Только в это время по настоящему были задеты экономические интересы капиталистических классов.

Все же северные советы и в этот момент были слабы. Даже в Архангельском совете было сильно влияние эсеров и меньшевиков.

Архангельская контр-революция, цесмотря на слабость совета рабочих и солдатских депутатов и большевистской организации, однако, боялась поднять открытое восстание, рискуя остаться без поддержки.

Российская и иностранная контр-революция не выступала открыто, все еще надеясь на внутренний распад советской власти.

Но когда с Германией был заключен Брестский мир, когда советская власть стала крепнуть контр-революция поднялась на открытую борьбу с советами, опираясь на помощь правительств Антанты.

Насколько нерешительна и слаба была советская власть в Архангельске, видно из того, что печатные органы меньшевиков и эсеров под тем или иным видом выходили и вели контр-революционную агитацию почти до последнего момента существования советов в Архангельске в 1918 году.

29    апреля 1918 г. отдел губисполкома по борьбе с контр-революцией предложил всем владельцам типографий „воздержаться" от печатания противосоветских газет, брошюр, воззваний и об'явлений. ,,В противном случае владельцы типографий будут привлекаться к революционному суду, а типографии будут конфискованы в пользу Советской республики". Но эти „строгие" предупреждения не действовали на владельцев типографий и последние преспокойно выпускали противосоветские и противобольшевистские газеты, журналы и листовки.

Контр-революция в Архангельске организовывалась, усиливалась и переходила в наступление на виду у губисполкома.

В этом сказывалась явно соглашательская политика и предательство эсеро-меньшевистской части архангельского губисполкома.

С марта месяца контр-революция стала поднимать голову и в уездах, где она умело использовывала в своих целях финансовый кризис, недостаток в промышленных товарах и продовольствии.

Если советская власть была слаба в городах, то еще хуже в этом отношении обстояло дело в уездах: в одних волостях существовали советы, в других—земства. Такое состояние советской власти в губернии было на руку контр-революции. И она действовала. Безнаказанно убивались советские работники (председатель Мохченского совета— т. Зыков, т. Гарончаровский — в Холмогорах). Какой-нибудь старый воинский начальник безцеремонно разгонял уездный крестьянский с‘езд (Холмогоры). Засевши в уездных крестьянских советах белогвардейцы не созывали с‘езда, чтобы сохранить власть в своих руках (Архангельский уезд). Горсточка авантюристов имела возможность разгромить тот или иной уездный исполнительный комитет советов (Кемь, Шенкурск) и т. д.

Общее хозяйственное положение края было тяжелым. Особенно тяжелым было хозяйственное положение Архангельской губернии. Скудные запасы продовольствия не могли удовлетворить потребности губернии, и к весне 1918 года население ряда районов голодало. Из небольших наличных продовольственных запасов приходилось, кроме того помогать еще более голодавшему Ленинграду.

Тяжесть хозяйственного положения искусственно раздувалась и всячески использовывалась контрреволюцией.

Наверх