Вокруг Архангельска

Стоя на набережной в центре Архангельска, можно часами любоваться панорамой двинской акватории. Где-то за горизонтом, за ажурным частоколом «глаголей» портальных кранов дышит невидимое отсюда Белое море. Там рождаются северные ветры, несущие причудливо клубящиеся ряды облаков. Доносятся терпкие соленые морские запахи. Как и прежде, стоят на рейде большие корабли. Их силуэты, словно вырезанные неведомым искусником, застыли на фоне реки, повторяющей перламутровые краски широко раскинувшегося над ней огромного северного неба.

Устье Северной Двины, вплоть до взморья, разорвано на протоки массой островов и островков (поэтому здесь раньше всех других мест в России была организована лоцманская служба, известная с 1613 года). С незапамятных времен началось освоение этого древнего «царства Нептуна». Вспомним хотя бы основание новгородцами Николо-Корельского монастыря в начале XV века. Примерно тогда же возникли и многие поморские поселения этого края. Ближе других находились к Архангельскому «городу» видимые сейчас против набережной знаменитые Кегостров, Мосеев остров, Соломбала. Путь наш лежит туда через новый бетонный мост, начинающийся в конце набережной.

Мосеев остров теперь уже трудно найти. Столетиями принимавший на себя сокрушительные удары ледоходов, он почти стерт с лица земли. Его остатки соединены с Соломбалой и застроены промышленными зданиями.

Местная легенда пытается объяснить его название: уютный, покрытый березовой рощей остров будто бы приглянулся Петру I, воскликнувшему, как только он вступил на его берег: «Мой сей остров!» Исторические факты как будто бы не противоречат этому. К первому приезду Петра в Архангельск здесь был выстроен небольшой трехкомнатный деревянный «путевой дворец», который он предпочел всем остальным жилищам в городе. Роща на острове была при нем прорежена сетью усыпанных песком дорожек и служила местом прогулок горожан.

Когда-то большой, протяженный Кегостров также не устоял перед мощным напором течения Двины. Еще в начале XIX века ширина протоки не превышала здесь 500 м, и жители, находясь на разных берегах, могли переговариваться «с голоса на голос». На острове шумел сосновый бор. Под его защитой стояли службы таможни, куда пришвартовывались для обязательного досмотра все торговые суда. Не случайно отсюда, с южной оконечности Кегострова, рисовали панораму города приезжие художники: таким видели они этот город впервые и он поражал их воображение. В XVIII—XIX веках здесь было несколько поселений. Кегостровцы славились своей мастеровитостью, изготовляли резные прялки, создали даже свой тип затейливой игрушки, много плотничали в соседних деревнях, лили колокола, вместе с соломбаль-цами строили корабли.

Сейчас это ближайший к центру район Большого Архангельска. Здесь в окружении цветов стоит невысокий обелиск на могиле легендарного Тойво Антикайнена — одного из организаторов и руководителей Коммунистической партии Финляндии.

Центром военно-морского района Архангельска со времен Петра I стал Соломбальский остров. В 1693 году здесь по указу Петра было заложено первое в России казенное судостроительное предприятие, просуществовавшее сто шестьдесят восемь лет и спустившее на воду четыреста восемьдесят одно судно.

Море с самого начала определило весь жизненный уклад обитателей Соломбалы. Историки прослеживают десятки династий местных корабелов и мореходов, которые поколения за поколениями, продолжая традиции отцов и дедов, строили и водили корабли. Рожденные на Соломбале, они, отслужив свой срок, ложились в землю тут же, на местном кладбище. Оно цело и сейчас и, как и все здесь, ориентировано на море и дышит морем, зеленое, тенистое, затерянное среди узких проток.

Это своеобразный пантеон северного русского судостроения и судоходства. Скромная по архитектуре небольшая одноглавая каменная церковь Мартина Исповедника выстроена в 1803—1806 годах. Сотни могил, осененных ветвями огромных берез. На одной из них — небольшая стела с изящным рисунком парусника и надписью о том, что здесь похоронен П. К. Пахтусов, известный гидрограф и исследователь Арктики, именем которого названы острова в Карском море и горный хребет на Шпицбергене. Неподалеку — скромные надгробия кораблестроителю А. М. Курочкину, по чертежам которого работали на всех верфях России, и его ученику Ф. Т. Загуляеву. Здесь же — бережно сохраняемая могила уроженца Соломбалы С. Ф. Огородникова.

Соломбала — один из самых промышленных районов современного Архангельска. И вместе с тем здесь, как нигде, явственно ощущается дух старых традиций, веками устоявшийся уклад жизни. Он сказывается и в облике малоэтажной преимущественно деревянной застройки, и в остатках позднее перестроенного, но сохранившего печать старой архитектуры здания Адмиралтейства, возведенного в 1820 году, как предполагают, не без участия крупного русского зодчего А. Д. Захарова.

«Регулярная» планировка Соломбалы, при которой улицы образуют четко спланированные кварталы, создавалась одновременно с подобной же застройкой Васильевского острова Петербурга. Поэтому считают ее возможным автором известного впоследствии петербургского зодчего Доменико Трезини, останавливавшегося в Архангельске в 1700 году на пути из Дании в Нарву. Сохранилась на Соломбале знаменитая «испытательная канава», прорытая в 1694 году по приказу Петра I в болотистом грунте острова для перегона спускаемых на воду новых кораблей.

Хорошо пройтись по мягким упругим дощатым мосткам, проложенным по обе стороны канавы, которую давно уже местные жители переименовали в речку Со-ломбалку. Бесконечный ряд пестро окрашенных судов и суденышек с моторами и без них, с самодельными «капитанскими рубками» почти закрыли зеркало воды неширокого канала. На них спешат обитатели этого «острова корабелов» на работу, уходят рыбачить к двинскому взморью, отправляются в центр города за покупками. Сегодня здесь еще не прервалась связь времен. Ликвидированные в 1864 году верфи были превращены в судоремонтные мастерские, которые в годы Советской власти реконструированы в огромный современный завод «Красная кузница». Продолжая вековые традиции, остров живет полнокровной жизнью.

С самого основания Архангельского города-порта русское правительство всегда было обеспокоено вопросами его безопасности. В 1646 году Посольский приказ запросил из Москвы, можно ли построить в одном из рукавов устья Двины каменные башни, чтобы протянуть между ними цепи и тем запереть на случай военной опасности проход со стороны моря. Ответ был явно неутешителен: на низменных песчаных берегах двинских протоков, находящихся всегда под угрозой весенних ледоходов, ставить башни «не мочно». И все же в 1674 году в Березовском устье были выстроены деревянные башни-«раскаты» для артиллерии на случай вражеского «корабельного приходу». А Петр I в первый же приезд в Архангельск решил выстроить новую каменную крепость на одном из островов в устье Двины, сам корректировал чертежи, одобрив проект Егора Резена (Георга Реза).

Уже в первый год строительства Новодвинской крепости,. в 1701 году, Петр смог убедиться в удачном выборе ее места, когда здесь разыгралось сражение местного гарнизона с четырьмя боевыми шведскими кораблями. «Воровски» придя к русским берегам, шведы попали под огонь благодаря мужеству и находчивости помора Ивана Рябова, заманившего их в узкую протоку напротив крепости, и вынуждены были бросить два корабля, боевые знамена, пушки. Придавая большое значение этой каменно-земляной фортификации, задуманной по последнему слову техники того времени, Петр провел на ее строительстве в 1702 году два месяца. Он жил в небольшом деревянном доме на соседнем острове Маркове. Когда впоследствии остров стало заливать водой, дом перенесли сначала в крепость, затем в Архангельск, а с 1934 года он стал одним из популярных памятников московского музея-заповедника Коломенское.

Заброшенные «за ненадобностью» в 1864 году, сооружения Новодвинской крепости разрушались и к нашему времени сохранились фрагментарно. Архитектура ее белокаменно-кирпичных зданий когда-то восхищала известного знатока русской архитектуры П. П. Покрышкина: это и изысканные барочные волюты над западными и южными воротами, и просторные сводчатые проезды с опускными решетками, и традиционный кирпичный декор зданий внутри крепости. Что из них принадлежало творчеству зодчих братьев Стафуровых, посланных сюда архиепископом Афанасием в 1701 году? Уехав из Холмогор накануне его смерти, они, видимо, туда уже не возвращались, а после окончания работы в Новодвинской крепости осели в Архангельске, где следы их потомков обрываются в 1738 году.

pastar.ru

19 июня, 2012

Просмотров: 7578

Разнообразны причины возникновения и исторические судьбы городов нашей огромной страны. Одни возникли на скрещении торговых путей, под защитой крепостей. Появление Других было вызвано ростом первых промышленных предприятий. Некоторые из них, по словам летописца, «в старину древние и в древности славные», в силу исторических причин в какой-то период замедляли ход развития и теперь стали заповедными территориями «индустрии туризма». Большинство же превратилось в крупные промышленные и административные центры, похожие на Изобильненский район (http://stav-gid.ru/izobilnenskiy-rayon) Ставрополья.

Архангельск с самого основания был и остался до наших дней городом-портом, морскими воротами в Арктику, широко раскрытыми на просторы Северной Двины. «Лишь только наступала навигация, как начиналась у Архангельска та своеобразная жизнь <...>, которая выдвигала его из ряда всех остальных российских городов. В мае и в июне по течению Двины спускались от Вологды к Архангельску нагруженные товарами досчанки, насады (струги), карбасы и плоты, а к половине июля подходили с моря иностранные корабли, которые <...> бросали якорь у юго-восточной оконечности Кегострова <...>. Сюда же направлялись и промысловые Мурманские лодьи с соленою рыбою». Так начинает описание архангельского порта местный уроженец С. Ф. Огородников, автор интереснейших книг по истории города. По мере того как гавань наполнялась торговыми судами, в Архангельск съезжалось купечество: московское, ярославское, костромское, вологодское, каргопольское. До 1663 года ярмарка начиналась и оканчивалась в августе, но с этого года ее было разрешено продолжать три летних месяца.

Хотя город в течение четырехсотлетней истории в общем не изменил своего первоначального назначения, его внешний облик несколько раз менялся коренным образом. Но самые большие, поистине удивительные по своему размаху перемены происходят в нем буквально на наших глазах. Основные магиртрали и ансамбли площадей хорошо видны с высоты огромного моста, в 1965 году связавшего оба двинских берега. Еще совсем недавно, когда железная дорога обрывалась на низменном левобережье, пассажиры и грузы доставлялись в город на пароме — летом, на санях — зимой. Существовал даже негласный промысел «саночников», перевозивших чемоданы по застывшей ледяной глади реки. Теперь об этом странно вспоминать. Строительство моста открыло широкие перспективы реконструкции Архангельска, с его дальними районами и пригородами. Многое из задуманного уже воплощено в жизнь.

Городской центр растянулся вдоль берега Двины узкой протяженной лентой, с короткими ответвлениями новой застройки, из которых самая крупная идет в сторону железнодорожного вокзала, в район бывших «Мхов», прежде пустых заболоченных земель. Невдалеке от моста виднеется вертикаль недавно выстроенного здания Управления северного пароходства, полосатого, как морская тельняшка. А ближе к мосту, перед просторной площадью, словно океанский корабль у причала, стоит новое здание морского и речного вокзала — главные ворота города, встречающие и провожающие дальных гостей. Неподалеку от него — бывшая Соборная, ныне Красная пристань, откуда начинали свой нелегкий путь многие русские экспедиции, осваивающие Арктику.

Широкая, словно взлетно-посадочная полоса, уходит от морского вокзала вдаль набережная имени В. И. Ленина. Она теряется в зелени парков, окаймленная неровным строем старых и новых домов. Параллельно ей тянется проспект имени Павлина Виноградова, главная магистраль города. Еще дальше, в глубине кварталов, громоздятся возведенные в последние годы величественные здания нового административного и общественного центра.

Схематический план каменной крепости и гостиных дворов в Архангельске. 1668—1685. Копия чертежа XVIII в.

Знакомство с городом лучше всего начать с прогулки по набережной, вдоль которой сосредоточены основные памятники, отмечающие страницы его Истории. Слияние облика современного города-порта и запечатленной в его застройке связи времен и поколений оставляет яркое неизгладимое впечатление. Но сначала — немного истории.

Самые ранние следы пребывания человека в этих краях раскрыты археологами в районе речки Кузнечихи, впадающей в Северную Двину. Здесь была стоянка первобытных охотников и рыболовов, живших во втором тысячелетии до н. э. Глиняную посуду они украшали орнаментом и изображениями священных птиц, а из камня резали не только орудия, но и фигурки священных животных. Много позже, в период освоения Беломорья новгородцами, здесь, на невысоком мысу правобережья Двины, был основан один из первых в этих краях монастырь Михаила Архангела, давший впоследствии имя городу.

Возникновение города-порта на Беломорье было предопределено всем ходом развития Русского государства, испокон веков искавшего выхода к морским побережьям. До середины XVI века очень узким и ненадежным «окном в Европу» были гавани Печенги и Колы, где время от времени пришвартовывались иноземные торговые суда. Но тысячи верст бездорожья отделяли их от столицы государства. Земли же по Двине были уже давно заселены и связаны с центром страны судоходными реками и хорошо обкатанной ямской «государевой дорогой».

Начало большому заморскому торгу на Двине было положено в 1553 году, когда вблизи Николо-Корельского монастыря появился один из кораблей потерпевшей крушение экспедиции Виллоби, организованной лондонским «Обществом купцов искателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений, неведомых и доселе морским путем не посещаемых». Получив от Ивана Грозного разрешение на монопольную беспошлинную торговлю с Россией, английские негоцианты построили на поросшем шиповником острове Ягры, переименованном ими в Розовый остров, небольшой поселок, причалы, склады. Однако монополия англичан вскоре была отменена самой жизнью. Все чаще у причалов в Холмогорах рядом с их судами пришвартовывались корабли под голландским, немецким, французским, даже испанским флагами. Но мелководный холмогорский рейд не мог принять большие морские суда. Появилась неотложная потребность в новом морском порте. Требовалось найти место, удобное и для развития порта и для его обороны. Выбор пал на мыс Пур-Наволок, где уже стоял небольшой деревянный Михаило-Архангельский монастырь. Что же привлекало здесь и древних новгородских землепроходцев, основавших в XIV веке монастырь, и царских приказчиков, искавших в XVI веке место для новой гавани?

Внешне эта территория была отнюдь не выигрышной. «Географический словарь» 1801 года так характеризует природные условия Архангельска: «Город окружается с северо-восточной стороны болотной тундрестою, свойственно ровною, но ни к выгону, ни к землепашеству непригодною землею, на которой хотя и есть мелкий сосновый лес, однако оной и на дрова не годится». Однако этот безрадостный пейзаж искупался выгодами стратегического положения места. Дельта Северной Двины на карте похожа на треугольник, основание которого лежит на севере неровной чертой беломорского побережья, а вершиной является мыс Пур-Наволок. Среди многочисленных рукавов и протоков устья, по существу, только один Березовский, или Корабельный, был судоходным. Поэтому новая крепость могла наглухо запереть вход в речной фарватер и защитить низовья реки от «бывших нечаянных швецких и норвежских набегов», случавшихся здесь изредка еще в XV—XVI веках.

Первый известный нам документ об основании города в устье Северной Двины — царская грамота от 4 марта 1583 года двинскому воеводе: «Город делати на том месте и по той мере, по росписи и по чертежу, какову есте роспись и чертеж к нам прислали, наспех». Уже в 1584 году в Москву была послана «отписка» воеводы: «Город деревянный одним годом поставили». Каким же он был вначале, этот новый город, основанный на неспокойном северном побережье страны присланными сюда московскими и холмогорскими стрельцами? Чтобы представить его себе, достаточно вспомнить, что понятие «город» тогда было равнозначно понятию «крепость». Это была мощная дерево-земляная крепость, имевшая две линии обороны. Все жилые, хозяйственные, торговые, административные постройки находились внутри стен города.

Новые Холмогоры, как назывался этот город, не был многолюдным. Его первыми жителями стали насильно переселенные сюда сто тридцать семей двинян. Главным его сооружением стали торговые ряды — лавки и склады. Кольский воевода, извещая об открытии новой русской гавани, особо подчеркнул, что «двор гостин там поставлен для торговли и государя нашего многие гости со многими товары там на Двине готовы». Так уже в первый год существования определилась его главная роль международного торгового центра.

В 1613 году город был переименован в Архангельск, что подчеркнуло его независимость от Холмогор. В XVII веке он стал единственным в стране пунктом широкого и регулярного международного торга. На его ежегодных �