Эта важная магистраль Архангельска сливается с проспектом Ломоносова. Она проходит вблизи набережной Северной Двины и сопутствует реке около шести километров до Рыбокомбината в сторону экспериментально-производственного завода «Красный Октябрь».

По проспекту идет трамвай. Ранним летом в окна вагона заглядывает буйное белое цветение северных, к сожалению, неплодоносных яблонь. На трамвае или на автобусе вы проезжаете крупный домостроительный комбинат. Но самое интересное, самое замечательное, что встретится на пути — это лесопильно-дере-вообрабатывающий комбинат имени В. И. Ленина. Здесь обязательно нужно остановиться.

Одному из старейших предприятий лесопиления в 1971 году исполнилось 90 лет. Основали его в прошлом веке предприимчивые архангельские купцы Сурков и Шергольд. Любопытно, что маленький с убогим оборудованием лесопильный завод возник на основе... винокурни. Раньше Сурков тут занимался винокурением. И даже фирма, в которую со своим паем вошел Шергольд, называлась «Северное лесопромышленное товарищество — лесопильно-винокуренный завод Сурков и Шергольд».

Новый жилой район Варавино.

Принося хозяевам солидные прибыли, завод разрастался. Но большинство работ на нем и на бирже производилось вручную, труд рабочих был необычайно тяжелым. Жили рабочие тоже в невыносимых условиях — в дощатых бараках, спали на двухярусных нарах. Естественно, что в знак протеста против нищей и. полуголодной жизни рабочие устраивали стачки и забастовки.

Так продолжалось до прихода Советской власти, когда, как и все другие предприятия Архангельска, бывший лесопильный завод Суркова и Шергольда был национализирован. Он получил номер — 3-й. Началось восстановление, а затем — реконструкция. В 1921 году по декрету, подписанному Владимиром Ильичем Лениным, организуется трест «Северолес», в ведение которого вместе с другими лесными предприятиями перешел и лесопильный завод № 3.

Организация лесного треста позволила улучшить управление заводами, рациональнее использовать оборудование, поднять производительность труда. Рабочие приветствовали декрет В. И.Ленина. Перед пятой годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции коллектив завода № 3 на митинге ходатайствовал о присвоении их предприятию имени великого вождя революции. Просьба рабочих была удовлетворена Архангельским горисполкомом.

За годы Советской власти лесозавод имени Ленина был перестроен, реконструирован, оборудован новейшей техникой. Теперь это передовой в области лесопильно-деревообрабатывающий комбинат, около половины продукции его идет на экспорт.

На комбинате трудится большой, дружный коллектив высококвалифицированных рабочих, инженеров, мастеров. Многие из них за самоотверженный труд награждены орденами и медалями, а рамщику Михаилу Васильевичу Олехову присвоено звание Героя Социалистического Труда. За отличную работу, за перевыполнение планов, высокое качество продукции, культуру производства комбинат удостоен высшей правительственной награды — ордена Ленина.

Еще более мощным по расширяющемуся комплексу промышленных объектов, по энергетике и теплофикации, по производительности станет комбинат в пятилетке 1971—1975 годов. Еще благоустроеннее будет поселок, появятся многоэтажные жилые дома, концертный зал и кинотеатр на 800 мест, отдельное здание для библиотеки, новый универмаг, Дом связи, гостиница, плавательный бассейн. Все это входит в генеральный план строительства Архангельска и осуществится в течение 15—20 лет.

Совершенно новый жилой район многоэтажных домов Вара-вино также выходит на Ленинградский проспект.

Вот и заканчивается, друзья, наше путешествие по улицам Архангельска. Городские улицы рассказали нам о себе, о многих знаменательных событиях, о славных северянах — революционерах, путешественниках, ученых, моряках, писателях, чьи имена они носят.

Конечно, не обо всем улицы успели нам поведать. В свободные часы еще раз пройдитесь по магистралям, площадям, набережным, бульварам старинного портового русского города. И вы, вероятно, узнаете еще много нового, интересного, поучительного.

Да, обязательно пройдитесь, потому что пока эта книга будет печататься, в Архангельске произойдет немало изменений. Ведь наша жизнь и жизнь города все время в непрерывном движении.

А сейчас попрощаемся с гостеприимными улицами и до следующей встречи с ними объявим нашему путешествию конец.

Большинство улиц в Соломбале застроено одноэтажными и двухэтажными деревянными жилыми домами. Здесь нет промышленных предприятий, учреждений, организаций. Таковы и улицы Прокашева, Георгия Иванова, Смолокурова, Гуляева, Валявкина, улицы имени героев подпольной борьбы с интервентами. Все они отдали свои жизни за счастье советского народа.

Большевик Дмитрий Аристархович Прокашев, несмотря на свою молодость, был хорошим организатором рабочего движения в Архангельске. По его инициативе в Архангельске был создан профессиональный союз строительных рабочих. Простой столяр, он возглавил губернский комитет профсоюза. По воспоминаниям современников и его товарищей, двадцатичетырехлетний Прокашев удивлял своей энергией, неутомимостью и пользовался у строителей огромным авторитетом, уважением и доверием.

Дмитрий Аристархович вел большую пропагандистскую работу, на собраниях и в повседневной революционной практике выступал против изменнической политики эсеров и меньшевиков.

Когда интервенты захватили Архангельск, оставшиеся в городе большевики укрылись в подполье. Одну из групп подпольщиков возглавил Дмитрий Прокашев. Это были главным образом строители, активисты профсоюза. Вскоре группа Прокашева связалась с другими коммунистами.

Подпольная организация печатала и распространяла листовки с призывом к борьбе против англо-американских оккупантов и белогвардейщины. Члены организации вели разъяснительную работу среди населения и в белогвардейских воинских частях.

Действия подпольщиков встревожили союзное и белогвардейское командование. Усилилась слежка, с еще большим ожесточением контрразведка принялась за облавы, обыски, аресты.

Были арестованы руководители многих профсоюзных организаций, в том числе транспортной — Карл Иоганнович Теснанов. Аресты следовали один за другим. Этой участи подвергся и Дмитрий Аристархович Прокашев.

Как уже рассказывалось, в ночь на первое мая 1919 года Д. А. Прокашев в числе других большевиков-подпольщиков был расстрелян на Мхах.

Георгий Иванов, чье имя также носит одна из улиц Соломбалы, был матросом гидрографического корабля «Таймыр». Моряк-большевик возглавлял на судне подпольную организацию. Со своими товарищами он использовал судовую радиостанцию для приема из Москвы сводок советского командования о положении на фронтах. Связанные в общей борьбе против интервентов с подпольщиками Архангельска, моряки передавали им сводки. Сводки размножались и распространялись на заводах и в воинских частях. Таким образом трудящиеся Архангельска имели возможность знать правду о жизни Советской республики и о боевых действиях Красной Армии.

Позднее телеграфисты «Таймыра» стали передавать командованию VI армии и в советскую Москву сведения о действиях архангельских подпольщиков.

Большевистская группа успешно работала на судне вплоть до изгнания интервентов и белогвардейцев с советского Севера.

Есть на улице Георгия Иванова небольшой одноэтажный домик. В этом домике почти всю свою жизнь прожил Александр Александрович Полянский — седовец, Герой Советского Союза. Точнее сказать, он был здесь прописан, здесь жила его семья, а сам Александр, окончив в юности радиошколу, плавал и дома бывал редко. Он служил на Красном Военно-Морском флоте, потом работал радистом на судах арктического и дальнего заграничного плавания, зимовал на полярных станциях.

В маленький домик на улицу Георгия Иванова Полянским часто доставляли радиограммы с названиями самых различных кораблей: гидрографическое судно «Пахтусов», «Таймыр», «Сибиряков», «Малыгин», моторный бот «Нерпа», пароход «Воронеж» находящихся в Баренцевом, Карском морях, в Атлантическом океане, Средиземном море... 82

С каждым годом росло мастерство радиста Полянского, и на судах и на зимовках его называли снайпером эфира.

В 1937 году три корабля были зажаты в ледяном плену. На одном из них, на «Седове», радистом был А. А. Полянский. Ледокол «Ермак» освободил и вывел из льдов «Садко» и «Малыгина». На «Седове» был поврежден руль, и вывести его не удалось. Предстоял длительный дрейф со льдами. Большая часть команды с ледокола была снята. Среди оставшихся был Александр Полянский.

«Седов» не просто дрейфовал. Он был превращен в плавучую научную экспедицию, и ее участники вели большую исследовательскую работу по океанографии, метеорологии, геофизике.

Героический ледовый дрейф «Седова» продолжался 812 дней. Блистательно закончив его, седовцы вернулись на Большую Землю. Участникам дрейфа, в том числе Александру Александровичу Полянскому, было присвоено звание Героя Советского Союза.

На той же улице Георгия Иванова, напротив дома Полянских, стоит двухэтажный, тоже деревянный дом. Здесь провел свои детство и юность широко известный на Севере поэт Владимир Мусиков. Человек незаурядного таланта и доброй души, Мусиков горячо, по-сыновнему любил свой Север — отчий край. Первый сборник стихов, выпущенный Архангельским книжным издательством в 1948 году, Владимир Петрович так и назвал — «Отчий край». Большинство стихов в сборнике посвящено Северу.

Годы Великой Отечественной войны поэт провел на фронте, а потом, вернувшись в родной Архангельск, писал:

Отчий край,
ты по-прежнему ласков н прост, несказанно родной после долгой разлуки.

Владимир Мусиков работал очень много, упорно и всегда радостно. Он писал не только стихи, но и очерки, статьи, зарисовки, заметки и с гордостью называл себя журналистом.

После сборника «Отчий край» у В. Мусикова вышли книги стихов «Живые огни» и «Цена мира», рассказы «Гришкин голубь», поэмы для детей «Волька в милиции», «Ханавэй — Ясноглазый Сокол» и «Лешкина тайна». Поэма «Живые огни» посвящена славной жизни и героической гибели Александра Терехина. Уже после смерти Владимира Петровича в Москве был издан его сборник стихов «Хлеб и цветы», а в Архангельске — «Книжка про мальчишку и его мечту».

Владимир Петрович Мусиков не только писал сам, но и постоянно любовно учил поэтическую молодежь, заботливо помогал другим литераторам. Многие из учеников Мусикова стали известными поэтами на Севере.

В детстве мне часто приходилось бывать на соломбальском знаменитом озерке, где наши старшие братья устраивали каток и проводили конькобежные соревнования, играли в хоккей, учились фигурному катанию. Летом мы, соломбальские мальчишки, катались по озерку на плотиках.

Находилось озерко невдалеке от реки Кузнечихи. Сейчас оно засыпано — осталась, как воспоминание, самая малая частица его.

Трамвай и автобус, пройдя Кузнечевский мост, поворачмзают на улицу Валявкнна, одной стороной занимающую место бывшего соломбальского озерка. Здесь, на этой улице жил известный полярный капитан Борис Иванович Ерохин, большой друг выдающегося советского писателя Бориса Житкова.

Новые дома в районе Кузнечихи.

Однажды своей волей и примером капитан Ерохин воодушевил команду на подвиг при тушении горящего и готового взорваться у архангельского причала парохода. В трюмах парохода был груз бертолетовой соли — сильного взрывчатого вещества.

«На что его дух опирался?—пишет Борис Житков о Ерохине в очерке «Храбрость». — Да ведь каждый капитан, приняв судно, чувствует, что в нем, в этом судне, его честь и жизнь. Недаром говорят: Борис Иванович идет, когда видят пароход, капитан которого— Борис Иванович. И в капитане это крепко завинчено, и всякий моряк знает, как только вступает на судно: капитан и судно— одно. И горел не пароход, сам Ерохин горел. Этим чувством и был подперт его дух».

Сам писатель Борис Степанович Житков, капитан, инженер и ученый, некоторое время тоже жил в Архангельске, работая морским инспектором.

Михаил Антонович Валявкин, именем которого названа улица, уроженец Онежского уезда, рабочий маймаксанского завода Вальнева, при Советской власти был назначен заведующим отделом Архангельской милиции и потом — комиссаром. Михаилу Антоновичу принадлежит огромнейшая заслуга в наведении в городе революционного порядка, в борьбе против уголовщины, саботажа, спекуляции.

Валявкину поручались самые ответственные задания Чрезвычайной Комиссии. Когда контрреволюционеры попытались поднять в Архангельске вооруженный мятеж, отряды милиции, руководимые Валявкиным и Вельможным, вместе с частями Красной Армии своевременно предупредили и подавили его.

В период интервенции Валявкин оставался в архангельском подполье. Он продолжал бороться, проявляя исключительную смелость и выдержку. Но выслеженный белогвардейской контрразведкой, отважный коммунист был схвачен и отправлен на Мудьюг. Потом его вновь привезли в Архангельск и после длительных допросов и пыток расстреляли на Мхах с группой других подпольщиков.

Узником мудьюгской каторги был и Андрей Георгиевич Гуляев, председатель Архангельского городского Совета. Не выдержав пыток, издевательств, голода, А. Г. Гуляев на Мудьюге скончался.

Погиб на мудьюгской каторге после пыток в ледяном карцере и Федот Алексеевич Смолокуров. Улица в Соломбале, на которой Смолокуров жил, названа в память о нем.

Есть в Нарьян-Маре улица имени Выучейского. Есть в Ненецком округе колхоз имени Выучейского. Именем этого выдающегося сына ненецкого народа названа также улица и в Архангельске.

В Ненецком округе об Иване Павловиче Выучейском вам расскажет каждый — и ненец и русский. Иван Павлович прожил недолгую жизнь, но он очень много сделал для своего народа, для Советской власти. Потому с такой любовью и с таким уважением вспоминают и говорят о нем ненцы, русские полярники, промышленники, летчики, врачи, педагоги, живущие в Ненецком округе. А ведь известно, что Ненецкий национальный округ входит в состав Архангельской области.

Сын бедняка-оленевода, Выучейский очень рано остался без родителей. До восемнадцати лет он батрачил у кулаков. В детстве, после смерти отца и матери, он оказался в деревне Сизябск, у своего дяди, далеко от родных мест. Здесь мальчик немного учился грамоте, потом батрачил у кулаков. Когда в 1919 году в Заполярье начала организовываться Советская власть и был образован первый исполком, Выучейский, единственный в то время в тундре грамотный ненец, стал делопроизводителем этого исполкома. В 1921 году ненцы избрали его председателем исполкома. Затем четыре года Иван Павлович работал председателем первого ненецкого кооператива «Кочевник».

Можно себе представить, какой трудной была в те годы деятельность Выучейского — еще оставались кулаки и шаманы, еще царили в тундре нищета, дурман дедовских обычаев, полная неграмотность. Трудолюбивый и энергичный, Выучейский ясно видел дорогу, которую указывали его народу Коммунистическая партия и Советская власть. А народ свой он любил всей душой и решил отдать ему всю свою жизнь. Чтобы бороться с самыми злейшими врагами ненецкого народа — кулачьем и невежеством, нужны были не только настойчивость и энергия, но и знания.

Выучейский поехал в Архангельск, где закончил общеобразовательную школу взрослых и педагогический техникум. После ученья Иван Павлович работал учителем в первой ненецкой школе, потом заведовал ею. Когда был организован Ненецкий национальный округ, Выучейского назначили заведующим окружным отделом народного образования. Да, это был первый ненец, который принес своему народу в вековой мрак тундры ярко горящий и теперь уже неугасающий факел знаний.

В 1934 году Иван Павлович Выучейский был избран председателем Ненецкого окрисполкома. На XVI Всероссийском съезде Советов его избрали членом ВЦИКа.

В то время врагов у Советской власти еще оставалось немало. Попытки их задержать коллективизацию в тундре, вернуть ненецкий народ к прежней жизни окончились провалом. Озлобленный классовый враг не унимался, террором и всевозможными провокациями пытался он запугать ненцев, уверенно вступающих в новую жизнь.

В августе 1936 года Иван Павлович выехал в командировку в район острова Вайгач. В ночь с 9 на 10 августа, когда он находился на небольшом пароходе, вражеская пуля оборвала жизнь этого замечательного ненца коммуниста. Да, сердце Выучейского было сердцем-факелом горьковского Данко, освещавшим путь народу.

«Он читает книгу природы так же, как мы с вами читаем книги и газеты; в экспедициях он незаменим как помощник и проводник; это живая карта Новой Земли. Человек он смелый, отважный, решительный; отличный стрелок — бьет пулей гуся на лету».

Так говорил об Илье Константиновиче Вылке знаменитый русский полярный исследователь Владимир Александрович Русанов.

Улицы, названные в память об этих двух замечательных людях, находятся далеко друг от друга: имени Тыко Вылки — в районе Кузнечихи, имени Русанова — в поселке Варавино. Но Владимир Русанов и Илья Вылко были самыми близкими, задушевными и почти неразлучными друзьями. Проницательный русский ученый сразу же увидел и оценил в молодом ненце незаурядный ум, талант художника, глубокое знание Севера и беззаветную любовь к Заполярью, отвагу и мужество.

Жизнь выдающегося сына ненецкого народа, необычайно богатая и почти легендарная, достойна не одной книги. И такие книги по обилию событий, примеров героизма, самопожертвования, борьбы с природой не уступят самым увлекательным романам Майн Рида и Фенимора Купера.

Русанов и Илья Вылко познакомились в 1907 году. В поход по Новой Земле Владимир Александрович взял Илью Константиновича проводником. И понял, что не ошибся. Тогда на восточном побережье Нозой Земли они провели важные исследовательские наблюдения и собрали богатую коллекцию минералов.

И в других экспедициях Тыко Вылко всегда был незаменимым помощником ученого. Илья Константинович не только вел экспедицию трудными заполярными путями, но и составлял карты, рисовал, охотился, снабжая русских друзей свежим мясом.

«Бесконечное число раз рисковал Вылко своей жизнью для того, чтобы узнать, какие заливы, горы и ледники скрыты в таинственной, манящей дали Крайнего Севера. Привязав к саням компас, согревая за пазухой закоченевшие руки, Вылко чертил карты во время самых сильных новоземельских морозов, при которых трескаются большие камни, а ртуть становится твердой, как сталь», — писал о своем друге Владимир Александрович Русанов.

Возвратившись из экспедиции вокруг Северного острова Новой Земли, Русанов осуществляет давно задуманное дело. Он повез Илью Константиновича в Архангельск, а затем — в Москву. В Москве под руководством художников В. В. Переплетчикова и А. Е. Архипова Вылко учился рисованию и живописи. Кроме того, Русанов нашел для него учителей, которые занимались с талантливым ненцем русским языком, арифметикой, географией, зоологией, ботаникой, картографией. Самым любимым местом в Москве у Ильи Константиновича была Третьяковская галерея.

Весной Вылко уехал на Новую Землю с тем, чтобы осенью вернуться в Москву и продолжать ученье. Но вернуться не пришлось. Трагически погиб его двоюродный брат, и забота о большой семье брата легла на Илью Константиновича.

После установления на Севере Советской власти Тыко Вылко в течение тридцати двух лет был бессменным председателем Ново-земельского островного Совета. Его с уважением называли президентом Новой Земли. За заслуги перед государством и перед советским народом Илья Константинович был награжден двумя орденами и медалями.

Умер Илья Константинович Вылко в глубоком пенсионном возрасте в 1961 году.

Михаил Сергеевич Кедров познакомился с величайшим вождем революции в Швейцарии, в городе Берне, в 1913 году. На концерте в пользу русских политических эмигрантов Кедров играл Бетховена. Блестящая игра молодого пианиста восхитила Владимира Ильича, который очень любил музыку и особенно — Бетховена.

— А вы хорошо играете, — сказал Ильич, когда в тот же вечер его познакомили с Кедровым. — Я и не предполагал в вас таких талантов.

Позднее Михаил Сергеевич в эмиграции часто встречался с Лениным, играл ему на рояле произведения Бетховена и Шуберта. Больше всего Ильич любил и всегда просил сыграть бетховен-ские «Аппассионату» и «Лунную сонату» и шубертовского «Лесного царя».

В Швейцарии Кедров получил высшее медицинское образование. Но когда он вернулся в Россию, его швейцарский диплом об окончании медицинского факультета юридически не признавали. Другой диплом Михаил Сергеевич получил, сдав экстерном экзамены в Харьковском университете.

Михаил Сергеевич Кедров был первоклассным пианистом, стал отличным врачом. Но прежде всего он был профессиональным революционером, еще в прошлом веке навсегда связав себя с марксистской наукой и борьбой рабочего класса, вступив в ленинскую партию в 1901 году. За революционную деятельность царское правительство жестоко преследовало Кедрова. Его часто арестовывали, ссылали. Он сидел в тюрьмах, в крепости — в одиночной камере. В заключении, тайно получая политическую литературу, Кедров изучал произведения Маркса и Энгельса, продолжал углублять теоретические медицинские знания, для поддержания духа и бодрости занимался гимнастическими упражнениями.

Большую лечебную практику Михаил Сергеевич получил в Закавказье, куда был направлен для борьбы с тифом в воинских частях персидского фронта. И здесь врач Кедров продолжал революционную работу среди солдат и офицеров.

После свержения самодержавия Кедров приехал в Петроград и работал в военной большевистской организации вместе с известным революционером Н. И. Подвойским. Тогда же он вновь встретился с Владимиром Ильичем.

В сентябре 1917 года Михаил Сергеевич по заданию ЦК партии выехал в Сибирь, где его и застала Октябрьская революция. Когда он вернулся в Петроград, декретом за подписью В. И. Ленина Кедров был назначен заместителем Народного Комиссара по военным делам.

В мае 1918 года Советом Народных Комиссаров была создана Комиссия Советской ревизии, руководство которой Владимир Ильич поручил М. С. Кедрову.

В то время на Севере России создалась тяжелая, угрожающая обстановка. В Архангельске сосредоточились контрреволюционные силы из белогвардейских офицеров и иностранных шпионов. Интервенты высадились в Мурманске и готовились к захвату Архангельска. А здесь их уже поджидали сговорившиеся с иностранными консульствами и с белогвардейцами меньшевики и эсеры.

Прибывшая в Архангельск Советская ревизия во главе с М. С. Кедровым решительно пресекла действия контрреволюции, распустила городскую думу и земскую управу, как учреждения, враждебные Советской власти.

Кедров был в Москве, на докладе у Ленина, когда при предательстве военспецов и поддержке меньшевиков, эсеров и удержавшихся в городе белогвардейцев Архангельск был захвачен англичанами, французами и американцами.

Кедров, вернувшись из Москвы и не попав вовремя в Архангельск, немедленно организовал оборону и со своим немногочисленным отрядом дал первый отпор интервентам, перекрыв их продвижение по железной дороге.

В этом доме по пр. Павлина Виноградова состоялся съезд Советов, провозгласивший в Архангельской губернии Советскую власть.

Несколько позднее Михаил Сергеевич был назначен командующим Северным фронтом.

Владимир Ильич Ленин неустанно следил за борьбой на Севере и всемерно помогал красным войскам Кедрова вооружением и продовольствием. По приказу Ленина на Северный фронт были присланы отряды балтийских моряков и путиловских рабочих.

Заслуги М. С. Кедрова — посланца Ильича в организации и руководстве борьбой против интервентов и белогвардейцев на Севере исключительно велики. Это был волевой и энергичный человек, большевик ленинской закалки, непримиримый и не знающий компромиссов с врагами Советского государства.

Если вы пройдете или проедете на трамвае или автобусе всю Соломбалу по улице Левачева, то легко найдете улицу, носящую имя чрезвычайного комиссара Михаила Кедрова. 74

Темной дождливой ночью, в октябре 1918 года, с мудьюгской каторги через Сухое море бежали трое заключенных. Один из них, Анисим Иванович Вельможный, в прошлом военный моряк, до захвата Архангельска интервентами был начальником Соломбальской милиции.

С большим трудом беглецы достигли Соломбалы и разошлись. Вместе оставаться было опасно, город кишел шпиками, офицерьем, патрулями.

С помощью большевика-подпольщика Виктора Петровича Чуе-ва Вельможный укрылся на квартире у другого подпольщика — Андроника Корниловича Дорогобузова на улице Поморской.

Анисим Иванович не имел паспорта. Как ни старались архангельские товарищи, заполучить хотя бы какой-нибудь документ для Вельможного они не смогли. Между тем контрразведка разыскивала Анисима. Оставаться в Архангельске ему становилось все более опасно. Потому было решено переправить Анисима через фронт к красным. В это же время по специальному заданию подпольного партийного комитета фронт должен был перейти большевик Макар Боев.

Перед уходом Вельможного и Боева подпольщики вечером собрались на квартире у Дорогобузова. Неожиданно появился незваный и незнакомый гость. Это был Никита Никитин, и знал его только один Вельможный. Когда-то они вместе служили в Архангельском флотском полуэкипаже. Оказывается, Никитина отпустили с Мудьюга «за неимением улик». Адрес Вельможного Никитину дала знакомая соломбалка, считая их друзьями. Когда Никитин ушел, Анисим Иванович сказал товарищам:

— Не нравится мне этот тип. И на Мудьюге ему никто из нас не доверял. Надо завтра же уходить отсюда. Черт его знает, почему его выпустили с Мудьюга!

Но уйти не удалось. Рано утром появились белогвардейцы и окружили дом. Вельможный пытался скрыться через окно, но и тут он встретил солдат. На него набросились и надели наручники. Каратели наскоро обыскали арестованного, но спрятанный за корсажем матросских брюк маленький револьвер-браунинг не нашли.

Белогвардейцы хотели арестовать и Дорогобузова, как укрывателя. Его выручила Матрена Ивановна Белова, которая жила тут же, в другой половине квартиры. Она заявила, что арестованный— ее хороший знакомый, помогает ей и ночевал у нее без ведома Дорогобузова. Но кто этот арестованный, сказала Белова, она не знает, познакомилась с ним однажды на улице. Матрена Ивановна была простая, неграмотная женщина, но она симпатизировала подпольщикам. Ей поверили и оставили в покое.

Дорогобузова и Чуева по предательству арестовали позднее, долгое время держали в архангельской тюрьме. Потом Дорогобузова отправили заложником в Англию, а Чуева — на иоканьг-скую каторгу.

Когда арестованного Вельможного вели в тюрьму, он совершил попытку к побегу. Оттолкнув конвоиров, Анисим Иванович забежал в один из дворов и укрылся в дровяном сарае. Но его быстро обнаружили. Даже в наручниках Вельможный, отказавшись сдаться, отстреливался. Конвоиры начали стрелять по сараю. Анисим Иванович был убит.

Анисим Вельможный был человеком необычайной отваги и мужества. Он предлагал подпольному комитету взорвать стоящий на рейде Северной Двины французский крейсер, и сам брался выполнить диверсию.

— Давайте любое задание — выполню, — говорил Вельможный товарищам по подполью. — В офицерском клубе каждый вечер много их собирается. Хотите, обвяжусь гранатами и взорву себя вместе с ними.

Нет, не авантюризм, не стремление отличиться и показать себя руководило поступками Вельможного в подобных случаях, а величайшая ненависть к эксплуататорам и иноземным пришельцам, беззаветная преданность партии, Советской власти, родному народу.

Предав Вельможного, Никитин пропал. Но вскоре после освобождения Архангельска его разыскали. Он признался, что получил за выдачу Вельможного от контрразведки две тысячи рублей. Революционный трибунал приговорил предателя к расстрелу.

Позднее архивными документами были установлены и другие факты предательства, которые совершил Никитин.

Память героя архангельского большевистского подполья Анисима Ивановича Вельможного увековечена в названии его именем улицы в поселке гидролизного завода в Маймаксе.

В другом маймаксанском поселке, в Лесном порту, тоже есть улица узника каторжного лагеря острова смерти — Мудьюга — Петра Стрелкова.

Осенью 1929 года с «острова смерти» — Мудьюга бежали более пятидесяти заключенных. Главным организатором восстания и побега вместе с Никифором Левачевым был Петр Петрович Стрелков. Левачеву бежать не удалось. После первой неудавшейся попытки он был подвергнут зверским пыткам.

Петр Петрович возглавил восстание и новый побег. Уроженец Патракеевской волости, он в известной степени знал «проходы» через Сухое море.

Восстание стоило жизни многим товарищам. Но воля к свободе, а еще больше воля к стремлению бороться против иноземных захватчиков определили все то, к чему стремился П. П. Стрелков.

За двадцать пять суток мучительных бедствий после голода и пыток Мудьюга советские люди — коммунисты под водительством П. П. Стрелкова не потеряли веру в дело справедливости, в дело Ленина, и многие из них, выйдя на Пинежский фронт, продолжали сражаться за Советскую власть.

После освобождения Советского Севера Петр Петрович Стрелков среди немногих остался в живых.

Долгое время Петр Петрович потом работал в партийных и советских организациях.

Будучи патриотом Советской России, активнейшим борцом за Советскую власть на Севере, он отдал жизнь уже в другой войне— в войне еще более страшной — против фашизма. Петр Стрелков погиб в бою в 1941 году.

Имя Сергея Закемовского уже упоминалось, когда шел рассказ о братских могилах и обелиске «Жертвам интервенции». До захвата Архангельска интервентами Сергей Алексеевич Заке-мовский заведовал в городе газетной типографией. С другими коммунистами он остался работать в подполье и был активным членом большевистского подпольного комитета.

Он имел партийную кличку Черный. На конспиративной квартире Закемовского была оборудована небольшая типография. В этой типографии печатались прокламации за подписью Архангельского комитета Российской Коммунистической партии (большевиков). Текст листовок набирал сам Сергей Алексеевич.

Большевистские листовки распространялись в белогвардейских воинских частях, среди военных моряков, на заводах и на железной дороге.

Порт Бакарица.

В Архангельске свирепствовал белогвардейский и оккупантский террор, шли ежедневные аресты, гремели залпы расстрелов в тюрьме, на Мхах, на Мудьюге. Распространение и хранение листовок было сопряжено с исключительным риском. И все-таки печатное слово большевистской правды смело проникало в самые широкие массы.

Дерзкие действия подпольщиков серьезно встревожили белогвардейскую и иностранную контрразведку. Начались еще более жестокие преследования, облавы, засады, обыски, аресты. Были выслежены многие члены подпольной организации. Едва успев спрятать типографское оборудование, Сергей' Алексеевич Закемов-ский был схвачен контрразведчиками.

В ночь на первое мая 1919 года в архангельской тюрьме состоялся суд над подпольщиками. Восемь человек, в том числе Сергей Закемовский, в ту же ночь были расстреляны на Мхах.

Советские люди никогда не забудут злодеяний иноземных пришельцев, не забудут героев-подпольщиков. Имя Сергея Заке-мовского носит улица на Маймаксанской судоверфи.

Бакарица — большой и очень важный участок Архангельского морского порта. Участок этот имеет богато оборудованные новыми современными механизмами причалы, мастерские, склады. Портовики Бакарицы не только отлично, по-новаторски работают, но и хорошо отдыхают. В их распоряжении большой клуб, спортивный павильон, стадион.

На Бакарице есть также лесопильный завод.

Бакарица находится на левом берегу Северной Двины. В поселке портовиков и лесопильщиков одна из улиц носит имя Андрея Зеньковича — архангельского губернского военного комиссара, храброго борца за Советскую власть, героически погибшего от кровавых рук белогвардейских прислужников англо-американских захватчиков.

Андрей Георгиевич по рождению не был северянином. Он родился в семье беднейшего крестьянина деревни Парщевщины Мо-гилевской губернии в 1883 году. Жизнь его в детстве и юности была исключительно тяжела. Он ушел из родной деревни, поступил в Речицкую городскую почтово-телеграфную контору почтальоном, а потом обучился телеграфному делу.

Два года провел Зенькович на Дальнем Востоке в действующей армии во время русско-японской войны. После окончания войны остался там, работал телеграфистом и начал принимать участие в революционном движении. А потом, в 1914 году, опять война. Зенькович окончил школу прапорщиков — и снова фронт, тяжелые бои, серьезное ранение.

В Архангельск он приехал в августе 1917 года и получил назначение командиром роты рабочего батальона. Из-за поврежденной руки на фронт его не послали. А на Севере он, офицер, стал товарищем солдатам, среди которых проводил беседы о событиях в России и за границей, о политике Временного правительства и о борьбе с этой политикой большевистской партии. Солдаты полюбили своего необыкновенного командира и вскоре стали во всем доверять ему.

После Октябрьской революции солдаты избрали Зеньковича в Архангельский Совет рабочих и солдатских депутатов. В Совете было немало эсеров и меньшевиков, против которых Зенько-вичу вместе с другими большевиками приходилось вести жесточайшую борьбу. Андрей Георгиевич был назначен губернским военным комиссаром. Он организовывал военные комиссариаты и формировал части Красной Армии.

После захвата интервентами Мурманска, а потом Кеми и Сороки стало ясно, что они устремятся и к Архангельску.

Захвату Архангельска способствовало предательство. Мудьюг не мог удержаться и самое незначительное время. Орудийные батареи на острове не были замаскированы. Не удалось взорвать ледоколы из-за испорченной предателями взрывчатки. Изменники адмирал Викорст и полковник Потапов подготовили в городе переворот. 2 августа 1918 года корабли интервентов вошли в Северную Двину.

Попытка Зеньковича со своим отрядом задержать переправу интервентов и белогвардейцев на Левый берег не имела успеха. Слишком сильна была у врага поддержка от орудий крейсера и бомбежки с воздуха. Отряд Зеньковича отошел к Исакогорке.

Андрей Георгиевич находился в здании исакогорского вокзала, тщетно пытаясь связаться по телеграфу с Вологдой. Неожиданно ему сообщили, что на станции появились белогвардейцы. Комиссар с пистолетом выбежал на перрон. Его окружили враги.

Вырвавшись, Зенькович отстреливался. Но патроны кончились. Его ударили штыком в спину. Белогвардейский офицер Ко-новалов-Ларский выстрелил упавшему Андрею в висок. Потом палачи еще долго и дико издевались над телом Зеньковича. Его кололи штыками, топтали, изуродовали лицо. Труп комиссара они бросили в реку. 80

Но после освобождения Севера палачам пришло возмездие. Двое из них были сразу же арестованы и по приговору военной коллегии ВЧК расстреляны. Третий — Коновалов-Ларский — прикрылся рясой священника и таким образом шесть лет скрывался. Но в конце концов кровавого белогвардейца разоблачили в одной из церквушек Смоленской губернии. На суд его привезли в Архангельск. Приговор губернского суда — расстрел был с удовлетворением воспринят трудящимися города.

В Исакогорке, где был зверски убит Андрей Георгиевич Зенькович, у железнодорожной станции пламенному патриоту Советской Родины поставлен небольшой памятник.

Речка Соломбалка от Северной Двины до улицы Новоземель-ской по существу — не речка, а искусственно прорытый по приказу Петра Первого канал. Канал предназначался для испытаний небольших судов, построенных на Соломбальской верфи. В петровские времена он так и назывался — «Испытательная канава». Настоящая же речка Соломбалка, тоже идущая от Северной Двины, со временем окончательно обмелела и частично была засыпана.

Теперь набережная канала-речки Соломбалки называется Краснофлотской. При впадении в Северную Двину Соломбалка омывает берег территории судоремонтного завода «Красная кузница». У этой необычной речки есть еще два устья — при впадении в рукава Северной Двины — Кузнечиху и Маймаксу. И у нее нет ни одного истока.

Речка Соломбалка служит удобным и надежным местом стоянки и хранения катеров и лодок. А этот «малый» флот у со-ломбальцев всегда был большим и служит отличным средством для загородных прогулок, для охоты и рыбной ловли. Потому жители Соломбалы наилучшим местом жительства на своем знаменитом острове во все времена считали Краснофлотскую набережную или поблизости ее. Особенно любят речку Соломбалку и ее набережную ребята. Здесь они впервые берут в руки весла, первый раз поднимают парус, пробуют на катере, или, как говорят соломбальцы, на моторке завести двигатель. А раньше здесь учились плавать, на берегах разводили костры и пекли в золе картошку. Из Соломбалки мальчишки отправлялись в далекие плавания-экспедиции, на рыбалки и за дровами. В редкой семье, жившей на Краснофлотской или поблизости от нее, не было лодки, шлюпки или карбаса. Теперь лодочный флот уступил место катерам примерно в такой же мере, как лошадь в городах уступила место автомашинам.

В 1932—1933 годах без зимовок прошел из Архангельска на Дальний Восток ледокольный пароход «Сибиряков». Руководил экспедицией профессор Отто Юльевич Шмидт, капитаном был Владимир Иванович Воронин. Это был блистательный поход с проявлением отваги и мужества всем экипажем ледокола. Участники экспедиции были награждены орденами Советского Союза.

На следующий год этим же путем, тоже под руководством О. Ю. Шмидта и под водительством В. И. Воронина, шел пароход «Челюскин». «Челюскин» был мало приспособлен для плавания в арктических условиях в одиночку. Затертый тяжелыми льдами, пароход был раздавлен и погиб.

Участники экспедиции высадились на льдину и устроили ледовый лагерь. Здесь они также проявили в полной мере присущие советским морякам выдержку, дисциплинированность, подлинный героизм. Из ледового лагеря они были вывезены на самолетах советскими летчиками Ляпидевским, Леваневским, Водопьяновым, Молоковым, Слепневым, Каманиным и Дорониным. Эти летчики стали первыми Героями Советского Союза.

Весь мир с волнением следил за героической челюскинской эпопеей. Вся страна Советов триумфально встречала отважных летчиков и участников экспедиции.

Среди челюскинцев было много архангелогородцев. Именем участников славного похода на «Челюскине» в Соломбале названа улица, ранее именовавшаяся Третьим проспектом и Французской улицей.

До революции и некоторое время при Советской власти на углу Третьего проспекта и набережной Северной Двины стояла небольшая деревянная церковь, которую так и называли — «маленькая». В феврале 1920 года, когда части Красной Армии подступили к Архангельску, штаб белогвардейского генерала Миллера бежал на ледоколе «Минин» за границу. С ледокола белогвардейцы сделали по Соломбале несколько орудийных выстрелов. Один белогвардейский снаряд угодил в крышу маленькой церкви. Поп возмущался, а соломбальские рабочие смеялись: «Своя своих непознаша. По своим лупят!»

На улице Челюскинцев главным образом находятся жилые дома. Здесь живет семья покойного выдающегося ледового капитана и ученого Артура Карловича Бурке.

Сын безземельного батрака, Артур Карлович в 1914 году в Риге закончил Мореходную школу и с тех пор навсегда связал свою жизнь с морем. Он плавал матросом, потом — штурманом. Имея диплом лишь штурмана малого плавания, Бурке в Архангельске дополнительно окончил последний курс морского техникума и сдал экзамен на звание штурмана дальнего плавания. Оставшись на постоянное жительство в Архангельске, он плавал на ледоколе «Георгий Седов» старшим помощником капитана. Затем, назначенный капитаном на ледокол «Скуратов», Артур Карлович продолжал плавание в этой же должности по Белому, Баренцеву и Карскому морям на судах «Федор Литке», «Сибиряков», «Русанов», «Садко», «Зверобои» и «Белуха».

Артур Карлович Бурке был заботливым воспитателем моряков. Во время плаваний и на зимовках он настойчиво и любовно обучал свою команду и промышленников морской практике, зверобойному промыслу, общеобразовательным наукам. Он обучал морскому делу и промыслу не только практически, но и постоянно, систематически, по расписанию читал лекции, давал уроки, превращая салон или кубрик в классный учебный кабинет с картами, наглядными пособиями, учебниками и тетрадями. Многие воспитанники А. К. Бурке стали штурманами, капитанами.

Особенно велики заслуги капитана Бурке в изучении льдов и условий плавания в арктических морях. Он был не просто судоводителем, но и неутомимым изыскателем, исследователем, настоящим ученым с обширными знаниями. Артур Карлович написал и опубликовал много интереснейших и ценнейших научных работ. В предисловии к книге А. К. Бурке «Морские льды» ее редактор, доцент Ленинградского университета В. Тимонов писал: «У нас немало опытных ледовых капитанов. Многие из них пользуются заслуженной известностью, но только очень немногие, соединяя в себе опыт моряка с чертами исследователя, берут в руки перо и передают свои знания другим, закрепляя их на страницах статей и книг. К этим немногим принадлежит и автор книги «Морские льды» — капитан А. К. Бурке».

Высокую оценку научным работам Артура Карловича давали также такие известные ученые, как академик Шулейкин, доктор физико-географических наук Зубов и другие.

Когда мы проходили по набережной имени В. И. Ленина, то узнали, что Петр Первый приезжал в Архангельск в 1693, 1694 и 1702 годах. В Соломбале он основал кораблестроительную верфь и начал строить флот.

Для защиты Архангельска Петр приказал поставить в Двинском устье каменную крепость в пятнадцати верстах от Соломбалы. По его же приказу были убраны все знаки, указывающие ►фарватер. Как знал Петр, на Архангельск намеревались напасть шведы. Но и шведы знали о том, что на ах пути к городу встретятся пушки Новодвинской крепости.

Летом 1701 года к острову Мудьюгу подошли шведские корабли, прикрывшиеся торговыми английскими и голландскими флагами. Чтобы беспрепятственно пройти по реке, шведы захватили в плен служку Николо-Карельского монастыря Ивана Рябова. Он должен был провести эскадру. Рябов подумал, подумал и согласился. Иначе ему грозила смерть.

Для верности шведы прихватили еще переводчика с Мудьюга Дмитрия Борисова. Но Иван Рябов, согласившись на предложение шведов, задумал другое. Он решил посадить шведские корабли на мель, под огонь Новодвинской крепости. Рябов поделился своими мыслями с Борисовым, и тот одобрил план товарища.

Замысел Ивана Рябова удался. Шведские фрегат и яхта прочно врезались на мель. Начался бой.

Шведы немедленно, тут же на палубе, расстреляли Рябова и Борисова. Но убит был только Борисов. Иван Рябов упал и притворился мертвым.

Все время боя патриот лежал на палубе вражеского корабля. Когда же шведы покинули сидевший на мели фрегат, Рябов нырнул в Двину и доплыл до берега.

Гарнизону Новодвинской крепости достались богатые трофеи— фрегат, яхта, много пушек и другого вооружения. У шведов, кроме потерь флота, было много убитых и раненых.

По существу Иван Рябов повторил подвиг Ивана Сусанина. Только случайно он остался в живых. Но двинской воевода Прозоровский не только не поблагодарил Рябова, но приказал его высечь и бросить в тюрьму. Свой поступок он объяснял тем, что на взморье выезжать было запрещено.

Так же неблагодарно поступил воевода и со стольником Сели-верстом Иевлевым, который руководил боем против шведов. Сам воевода Прозоровский, струсив, во время боя прятался. Потому он боялся разоблачения и приписал победу над шведами себе.

Но позднее было произведено расследование. Петр Первый снял Прозоровского с должности двинского воеводы.

Иван Рябов целый год томился в архангельской тюрьме. Во время приезда в Архангельск Петр прослышал о подвиге Рябова, освободил его и вызвал к себе. Расспросив служку, Петр обнял его, расцеловал и одарил деньгами и одеждой со своего плеча. В те времена такой царский подарок был самой высокой наградой.

В поселке, в Маймаксе, где раньше была Новодвинская крепость, есть улица Ивана Рябова, славного патриота России.

Улица Левачева — главная в Соломбале — раньше называлась Никольским проспектом. Соломбала — родина потомственных мореходов, кораблестроителей и судоремонтников. Поэтому становится понятным, почему прежние соломбальские управители и служители церкви так назвали первую улицу: святой Никола Угодник считался у верующих покровителем моряков.

Естественно, что в советское время моряки и судоремонтники отвергли религиозное название и присвоили улице имя своего земляка, известного северного революционера Никифора Васильевича Левачева.

Никифор Васильевич еще до Великой Октябрьской революции возглавлял Архангельский профессиональный Союз рабочих лесопильных заводов. Лесопильщики, руководимые Левачевым, полностью поддерживали большевиков в их неукротимой борьбе за установление Советской власти на Севере. Большевикам упорно противились меньшевики и эсеры, некоторое время преобладавшие в Архангельском Совете. И те и другие были связаны с архангельской буржуазией и контрреволюционным офицерьем.

Захватившие Архангельск интервенты по наущению эсеров арестовали Левачева в числе многих большевиков и сочувствующих Советской власти. Его отправили на каторгу, на остров смерти— Мудьюг. Жили заключенные на Мудьюге в тяжелых условиях— в продуваемых всеми ветрами бараках и в заполненных водой землянках. Каторжный лагерь был опоясан несколькими рядами колючей проволоки. Измученные непосильной тяжелейшей работой по переноске камней и песка, голодом и изуверскими пытками, многие заключенные быстро находили здесь смерть.

Некогда мирный кусочек земли в Белом море, расположенный в шестидесяти километрах от Архангельска, Мудьюг в годы англо-американской интервенции превратился в остров кошмаров.

Заключенные начали готовиться к побегу. Мудьюг отделен от Зимнего, правого берега Белого моря, так называемым Сухим морем, сравнительно широким, но мелким проливом. Вырвавшись из лагеря, нужно было преодолеть этот пролив.

Организацией побега занимались Левачев, Стрелков, Гуляев, Валявкин и другие наиболее активные и деятельные революционеры. Но план большого побега из-за предательства был сорван. На острове начались аресты. Был арестован и Никифор Васильевич Левачев. Его посадили в ледяной карцер, где он провел два месяца. Карцеры на Мудьюге не имели окон и не отапливались. Обычно из этих промороженных ям заключенные уже не возвращались. Некоторые не выдерживали заключения в мудьюгских карцерах и двух-трех дней и замерзали или сходили с ума.

С Мудьюга Левачева перевели в архангельскую тюрьму и потом расстреляли.

Бежать с Мудьюга удалось немногим более пятидесяти заключенным. Одиннадцать человек были убиты охраной.

Улица, носящая имя мужественного и бесстрашного борца за Советскую власть Никифора Левачева, начинается от реки Куз-нечихи, рукава Северной Двины, и пересекает всю Соломбалу. В истоке улицы — служебные здания и проходные ворота знаменитого на Севере судоремонтного ордена Трудового Красного Знамени завода «Красная кузница».

Весной 1694 года в Соломбале, на берегу Северной Двины, происходило необычайное торжественное событие. Была закончена постройка первого корабля на верфи, год назад заложенной в этих местах Петром Первым. Производился спуск корабля на воду.

Построенный в Соломбале первенец русского торгового флота «Св. Павел», нагруженный лесом, смолой и хлебом, отплыл в Голландию. Петр сам проводил испытания судна и провожал его в дальнее плавание.

Такова история зарождения большого российского кораблестроения. Это было в Соломбале. Здесь и история нынешнего судоремонтного завода «Красная кузница».

Много судов для военно-морского и торгового флотов было построено на Соломбальской верфи. Это были отличные корабли — надежные, способные сопротивляться жесточайшим штормам и плавать в тяжелых льдах. Быстроходные, легкоуправляемые, они свободно соперничали с английскими, голландскими и шведскими судами.

В 1825 году на Соломбальской судоверфи был построен и спущен на воду первый пароход — «Легкий».

Однажды в Архангельск приехал царь Александр II. Соломбальские корабелы надеялись, что после отъезда царь в столице даст указания о расширении судостроения на Севере. И велико было их удивление и горькое разочарование, когда они узнали, что император приказал закрыть Архангельский порт и ликвидировать Соломбальскую судостроительную верфь. Опытные корабельные мастера оказались безработными и меняли профессии. Это самодурское царское решение нанесло огромнейший ущерб русскому Северу. Зато оно открыло широко двери на Север иностранным капиталистам, устремившимся сюда за лесными богатствами.

Вот откуда появились на русской земле фамилии: Ульсен, Стюарт, Шольц, Альциус, Шалит и прочие и прочие. Вот откуда в Архангельске появилась Немецкая слобода — единственная в то время в городе «приличная» улица.

Немецкая?.. Почему?.. Потому что в простолюдье всех иностранцев называли немцами — и англичан, и голландцев, и шведов, и немцев. Разбогатев на грабеже русских лесов, они принимали формальное русское подданство и становились «отцами города».

Лишь через двадцать пять лет, в 1887 году, на месте судоверфи были основаны мастерские по ремонту паровых судов. Технически эти мастерские были примитивными. Механизации почти никакой не было. Только война заставила царское правительство в 1916 году заняться расширением судоремонта в Соломбале. Появились новые цехи, станки, плавучие краны и доки, электрическое освещение. Мастерские уже стали именоваться заводом.

Во время англо-американской интервенции заводское оборудование, длительное время не ремонтировавшееся, износилось и частично вышло из строя. Не хватало топлива и сырья. Не имея на производстве работы, многие соломбальцы покидали завод. Ко времени освобождения Архангельска от интервентов и белогвардейщины на Соломбальском судоремонтном заводе рабочих осталось в три раза меньше по сравнению с 1917 годом.

В 1922 году Народный Комиссариат путей сообщения стал новым хозяином этого старинного предприятия, получившего название — Соломбальский государственный судоремонтный завод «Красная кузница».

За пятьдесят лет завод «Красная кузница» превратился в огромное передовое предприятие. Проходя по заводу, мы восхищаемся новейшей современной техникой, вновь построенными механическими цехами, котельной, расширенным и реконструированным корпусно-сварочным цехом. Большой коллектив рабочих, техников— отличных мастеров судоремонта восстанавливает, приводит в готовность к плаванию любые суда — от небольших катеров и буксиров до могучих океанских транспортов и лайнеров.

В годы Великой Отечественной войны «Красная кузница» ремонтировала не только торговые, но и боевые корабли.

Завод за высокие производственные показатели и образцовую работу награжден орденом Трудового Красного Знамени, рабочие и инженеры — орденами и медалями. Бригадир судосборщиков Анатолий Васильевич Сидоровский удостоен звания Героя Социалистического Труда.

 

В плавучем доке завода «Красная Кузница».

До установления Советской власти на Севере улица Александра Терехина в Соломбале называлась Преображенским проспектом. Когда-то на набережной Северной Двины, где начинался этот «проспект», стоял старый, убогий барак, и помещался в этом бараке кинематограф «Марс». Как раз у «Марса» высаживались в августе восемнадцатого года английские, американские и французские десанты, прибывшие «преображать» русский Север, преображать его в свою колонию. Но сделать это не удалось. Разграбив Север, расстреляв и замучив тысячи и тысячи советских патриотов, захватчики по-воровски, темными ночами, с позором бежали из Архангельска. При Советской власти Преображенский проспект переименован в улицу имени бесстрашного революционера-большевика Александра Терехина, отдавшего свою жизнь за власть Советов.

Кочегарный старшина ледокола «Святогор» Александр Абрамович Терехин выполнял также обязанности председателя судового комитета.

Когда эскадра интервентов вошла в Белое море, для преграждения им пути на Архангельск было решено взорвать «Святогор» на фарватере. Но предательство на судне сорвало взрыв. Тогда командир корабля Николай Александрович Дрейер и Александр Терехин с согласия и с помощью команды потопили «Святогора», открыв кингстоны — клапаны в подводной части для доступа забортной воды во внутрь судна.

Затопление не дало должного результата. Водолазы интервентов закрыли кингстоны, выкачали воду, и ледокол всплыл. Александр Терехин, Николай Дрейер, Петр Даниленко и другие члены экипажа «Святогора» в Архангельске были выслежены, арестованы и расстреляны иноземными захватчиками.

По океанам и морям от Северного морского пароходства по всему свету плавает первоклассный теплоход «Александр Терехин». Беззаветному патриоту-большевику поэт Владимир Муси-ков посвятил большую поэму «Живые огни». В поэме есть такие строки:

Словно скорби давящий камень оборвал вдруг времени нить... Страшно собственными руками свой родной корабль хоронить.

Это о потоплении «Святогора». А в конце — о расстреле Терехина и о сегодняшних днях.

Треск выстрелов —
и небо заблистало...
Удар в плечо
и в грудь — удар другой...
И в теплый мох,
пахнувший дальним бором,
в смятенье горестных, поникших трав
упал он —
комиссар со «Святогора»,
родную землю
тяжело обняв.
Ее защитник
и ее хозяин,
врагу не сдавший
ни на пядь,
как будто заявлял он,
умирая:
«Пусть я убит, Но вам ее не взять»
Тонкие березки зацветают
у ворот молоденького сквера.
Улицей Терехина шагают
славные ребята — пионеры.
...Все ее приметы мне — как вехи.
Здесь я жил мальчишкой в год ненастья,
в самый тот, когда матрос Терехин
умирал бойцом за наше счастье...
Я горжусь, что тут — путей начало
всех, кто рос и будет здесь расти,
что им к подвигам — большим и малым —
улицей Терехина идти!

Популярное