Ущерб, нанесенный Северному краю интервенцией союзников, был чрезвычайно велик. По неполным подсчетам этот ущерб выражается в сумме около 650 мил. золотых рублей. Повидимому, действительные размеры ущерба превышают миллиард.

Вывезено масса разного рода товаров: льна, лесных материалов, смолы, пушнины и проч.

Много лесных материалов и лесопильных заводов уничтожено пожаром во время оккупации.

Многое уничтожено, разрушено и испорчено при отступлении.

На десятки миллионов рублей сожжено и разрушено жилых помещений и служебных построек, убито и угнано скота, расхищено имущества и пр.

С населения Севера за время оккупации собрано налогов на 215 миллионов рублей.

Главными отправителями за границу русских ценностей, были дипломатические представители союзников. В подтверждение этого, таможенные книги содержат неопровержимый документальный материал на 10.120.960 пудов. Немало, ценностей ушло, конечно, и без всякого учета, контрабандным путем.

Советская власть, после интервенции, получила на Севере почти сплошные развалины: разрушенную лесную промышленность, упавшее сельское хозяйство, полную дезорганизацию промыслов, разрушенный транспорт, безобразное состояние школ, больниц, библиотек и других культурных учреждений.

Один из разрушенных артиллерией крестьянских домов в дер. Большие Озерки

Прошедшие, с тех пор, десять лет потребовали от нас колоссальной работы, прежде всего для того, чтобы залечить раны, нанесенные Северу. С этой работой мы, справились неплохо. И теперь вступили уже на путь полной реконструкции Севера. Последнее январьское решение ЦК ВКП открывает перед Северным краем такие перспективы, о которых никто, никогда, до сих пор и помышлять не мог.

Празднуя 10-ти летие освобождения Севера, мы должны прежде всего, почтить память тех героев гражданского фронта, которые отдали и всегда готовы были отдать свою жизнь в борьбе с белыми бандами за дело рабочего класса в Северном крае, и тех героев трудового фронта, которые в наши дни отдали и отдают все свои силы на восстановление и развитие хозяйства, на великую стройку социалистического Севера.

Настроения рабочих и крестьян как в тылу у белых, так и в рядах белогвардейской армии все больше и больше заострялись против интервентов и белогвардейщины.

В расположении белых войск начинают создаваться красные партизанские отряды, отдельные русские белогвардейские части начинают переходить к красным, производить восстания в армиях белых. На архангельских заводах растут брожения, недовольства, доходящие до забастовок.

Несмотря на чрезвычайно жестокие расправы с повстанцами со стороны командного офицерского состава и партизанских кулацких отрядов, до конца остававшихся верными эсерам, восстания в белогвардейских северных полках, сформированных из местных архангельских крестьян, следовали одно за другим.

Одним из первых вспыхнуло восстание в Пинеге, в 8-м северном стрелковом полку. Восстание это было подавлено верхне-пинежскими партизанами-кулаками, жестоко расправившимися с восставшими.

Не успели рассеяться впечатления от пинежского восстания, как вспыхнуло новое—в 5-м северном стрелковом полку, расположенном на Онеге.

Этот полк был укомплектован из крестьян Онежского уезда, с самого начала недоброжелательно относившихся к белогвардейцам. Восставшие солдаты 5-го стрелкового полка арестовали почти всех офицеров во главе с командиром полка и перешли на нашу сторону.

Вслед за онежским восстанием последовала попытка к восстанию в б-м северном стрелковом полку, занимавшем железно-дорожный участок фронта. Одновременно с этим белогвардейскому командованию удалось раскрыть заговор в 7-м стрелковом полку, расположенном в селецком районе.

Восстание в 6-м и заговор в 7-м северных стрелковых полках интересны, между прочим, тем, что душой этого заговора явились крестьяне с Северной Двины, мобилизованные и направленные на укомплектование этих полков из захваченного незадолго перед тем белогвардейцами и англичанами района.

Этот опыт с северо-двинскими крестьянами открыл глаза союзникам на истинное положение вещей. Архангельские эсеры все время уверяли союзников, что крестьянское население, находящееся в районах, занятых советской властью, только и ждет прихода белых и союзников.

Полагая, что крестьяне, испытавшие советскую власть, окажутся надежными бойцами в рядах белой армии, английское командование согласилось взять по мобилизации все мужское население захваченного района и направить мобилизованных на укомплектование полков железно-дорожного и селецкого районов. Мобилизованные же крестьяне, немедленно по прибытии в указанные полки, составили план восстания и открытия фронта для наших войск.

Операция эта не удалась, благодаря предательству одного гвардейского унтер-офицера, бывшего в курсе планов заговорщиков и предупредившего в решительный момент командира 6-го полка о назревшей опасности.

Черносотенная политика Временного правительства и белогвардейской военщины раскрывали истинную сущность союзнической и белогвардейской „демократии".

С каждым днем больше разростались восстания в полках белых, учащались случаи перехода на сторону красных.

Вот что писал белогвардеец Добровольский о борьбе на Севере: „Заранее можно было предвидеть, что внутренняя борьба при первом удобном случае вспыхнет у нас ярким пламенем, и радующимся окажется грозный враг, скованный железной дисциплиной пролетарской диктатуры“.

В конце мая 1919 года из Англии прибыли войска, состоявшие из добровольцев. Устроили парад, белогвардейцы ликовали. Но мрачно и озлобленно выступал на параде Дайеровский баталион. Белые сформировали его из сидевших в тюрьме за сочувствие к советской власти. Думали переработать, вымуштровать. Всех их обмундировали и устроили на обильный английский паек. Но не помогло: не могли задобрить, купить за консервы и сигареты.

Как только оказались на фронте эти „раскаявшиеся преступники", так сразу они стали большевиками, устроили восстание и перешли к красным. Весной же 1919 года происходит восстание в Тулгасе 3-го Сев. стр. полка. Перебиты офицеры. Восставшие делают попытку захватить артиллерию. Орудийным огнем с прямой наводки встретили восставших артиллеристы-добровольцы. Но стоек был натиск солдат, и добровольцы отступили на несколько десятков километров, таща 4 орудия на руках. Артиллёрийским обстрелом из Кургомени противник принудил восставших прекратить наступление. Около 600 человек перешло на сторону красных. Этот же 3-й полк, уже будучи реорганизован и дополнен надежными солдатами, подавил восстание Дайеровского баталиона, расположенного также по Двине. Большинству удалось бежать. Пойманных расстреляли.

После разгрома Германии и заключения с ней мира союзникам нельзя было под предлогом необходимости обороны против Германии держать войска в России для борьбы с советской властью. В белой армии все настойчивее требовали мира. За границу в рабочие массы стали просачиваться сведения о тех действительных событиях, которые развертывались в России.

Крупное влияние на рабочие массы Англии и Франции оказала также революция в Германии и Австрии. Рабочие массы Запада стали понимать истинные цели интервенции союзников в России. Симпатии рабочих Запада к пролетарскому советскому государству стали обнаруживаться все яснее и яснее.

Ленин в январе 1919 г. в „письме к рабочим Европы и Америки" описывал под‘ем рабочего движения на Западе: „Мы видим могучее „советское" движение не только в частях бывшей империи царя, например, в Латвии, в Польше, на Украине, но и в западно-европейских странах, и в нейтральных (Швейцария, Голландия, Норвегия) и в пострадавших от войны (Австрия, Германия)".

Ленин отметил разногласия в лагере империалистов по вопросу о дальнейшем вооруженном вмешательстве против советских республик:

„Среди буржуазии и правительств Антанты замечаются теперь некоторые колебания. Часть видит, что разложение союзнических войск в России, помогающих белогвардейцам, служащих самой черной манархической и помещичьей реакции, уже начинается; что продолжение военного вмешательства и попытки победить Россию, требующие миллионной оккупационной армии на долгое время, что этот путь есть вернейший путь для самого быстрого перенесения пролетарской революции в страны Антанты. Пример немецких оккупационных войск на Украине достаточно убедителен.

Другая часть буржуазии в странах Антанты стоит по прежнему за военное вмешательство в России, за „экономическое окружение" (Клемансо) и удушение советской республики“...

В апреле 1919 года с‘езд английских транспортников вынес резкую .резолюцию протеста против интервенции, против посылки войск на борьбу с советской властью, угрожая забастовкой, если правительство не откажется от этого. Ряд профсоюзов обратились в парламентскую фракцию рабочей партии с требованием созыва общеанглийского с‘езда профсоюзов для обсуждения вопроса о всеобщей забастовке по этому поводу. Правительству Англии пред‘являлись рабочей партией соответствующие запросы.

21 июля 1919 г. была об‘явлена международная рабочая стачка протеста против интервенции Антанты в России. В крупных рабочих центрах состоялись выступления немецких, французских и английских рабочих и рабочих других стран. Вожди II Интернационала приняли все меры, чтобы не дать этому протесту превратиться в широкое массовое революционное выступление.

Началась борьба в лагере буржуазии Антанты между сторонниками и противниками интервенции, при чем последние постепенно побеждали. Многие буржуазные газеты стали помещать сведения о том, что английское правительство израсходовало на войну с Россией до двух миллиардов рублей, и требовать прекращения войны с Россией. Стали сыпаться разоблачения о поведении и действительной роли союзных войск в России.

Американские солдаты, которые были присланы на Север под предлогом охраны американского военного имущества, не хотели драться и брошенные на боевые действия начали роптать, брататься с красноармейцами были факты отказа идти на фронт и в бой; французы отказывались стрелять, русские солдаты в белых войсках каждый месяц устраивали бунты и восстания, потрясающие белый фронт. Тяга союзнических войск домой усилилась.

В результате этого, к лету 1919 г. встал вопрос об    эвакуации союзников из Архангельска. Понятно, что такого рода известие было встречено правительством Зубова-Миллера без особой радости. Сначала белогвардейцы пытались добиться отмены эвакуации англичан, а после долго обсуждали: продолжать ли борьбу или согласиться с предложением союзников и уехать с ними.

Летом было созвано земско-городское совещание, на котором решили борьбу с советской республикой продолжать. Решили просить у союзников оставления военных припасов, обмундирования и продовольствия, которое союзники первоначально предполагали вывезти и частью уничтожить. В августе сентябре союзники уезжали 21 августа покинули Архангельск английские войска. Генерал Миллер, чтобы скрыть происходящие перегруппировки cил делал ряд демонстраций на фронте, местами разыгрывая переход в наступление.

Тов. Ленин в октябре 1919 г. в речи в Свердловском университете, так оценивал положение на северном фронте:

„На северном фронте, где наступление на Мурманск обещало неприятелю особенно большие выгоды, где давно уже были собраны англичанами громадные и великолепно вооруженные силы, где нам, при отсутствии продовольствия и снаряжения, было неимоверно трудно бороться, там, казалось бы, у империалистов Англии и Франции должны были быть блестящие перспективы. И как раз там оказалось, что все наступление неприятеля рухнуло окончательно. Англичанам пришлось вывести назад свои войска, и мы теперь видим полное подтверждение того, что английские рабочие войны с Россией не хотят и даже теперь, когда в Англии далеко еще нет революционной борьбы, они способны оказывать такое влияние на свое правительство хищников и грабителей, что заставляют его убрать войска из России. Этот фронт, который был особенно опасным, потому что неприятель находился там в наиболее выгодных условиях, имея морскую дорогу, они вынуждены были сдать. Там остаются ничтожные силы русских белогвардейцев, которые не имеют почти никакого значения".

И действительно, дни существования белого правительства на Севере были сочтены.

После ухода интервентов белые сделали отчаянную пытку наступать на жел.-дорожном направлении и 14 октября овладели ст. Плесецкой, но дальше продвинуться не смогли.

На северо-двинском направлении белые, выбитые из Двинского Березника, безуспешно пытались овладеть устьем Ваги и сильно укрепились у деревни Шепилихи. Наши попытки 2 и 15 октября овладеть Шепилихой также не имели успеха.

В первых числах февраля 1920 г., когда в Архангельске усиленно спорили вокруг правительственных портфелей, наши полки тронулись в наступление. При 38 градусах мороза, таща орудия по глубоким снежным сугробам силами самих красноармейцев, плохо одетые, плохо снабженные, но преданные делу рабочих и крестьян, полки начали бои под лозунгом: „Даешь Архангельск!"

Кочегарка лесозавода после пожара.

Наступление на Северной Двине послужило началом общего наступления, которое было назначено на 5 февраля.

После артиллерийской подготовки наши войска, бредя по пояс в снегу, вечером атаковали, сильно укрепленные позиции у Шепилихи и взяли их.

Пять дней противник делал отчаенные попытки отбить Шепилиху, но не смог.

Следующая укрепленная позиция у д. Взвоз была занята нами сравнительно легко, зато в лесу между Взвозом и Николой 5елые дали решительный бой и тоже проиграли его.

Этот бой был последним на северо-двинском фронте. Деморализованные отряды белых обратились в паническое бегство, бросая продовольствие, оружия и артиллерию, даже не испортив ее.

Белые начали отступать и на всех других фронтах, разрушая все на пути своего отступления, вплоть до железно-дорожных мостов и станционных водокачек.

18 февраля 1920 г. Архангельское правительство Северной области выпустило последнее воззвание, в котором говорилось: „Яд большевистского разложения проник в умы нашей армии и она, не подкрепленная тылом, потеряла свою стойкость, оставляя позиции без всякого натиска со стороны противника. На призыв главнокомандующего о немедленной поддержке армии населением для поднятия настроения —откликнулись лишь единицы. Такие условия ставят перед правительством вопрос о невозможности в дальнейшем борьбы и о необходимости увода из Северной области войск“.

Так сами себе миллеровцы читали отходную.

Ночью производились последние приготовления. Правительство в панике грузилось на ледоколы. Руководство фронтами было брошено.

18    февраля Миллер со штабом и правительством на ледоколах бежали в Норвегию. Захватив с собой в качестве заложников 120 человек лучших представителей трудящихся Севера, активнейших борцов за советский Север.

19    февраля в Архангельск вошли части Красной армии.

20    февраля началось восстание рабочих и крестьян в Мурманске. Оно перекинулось в Сороку, и к 23 февраля 1920 г. весь Север присоединился к Советской России.

Противник, не успевший сразу же развернуть своих операций, дал нам возможность быстро усилить все направления, привести в боевую готовность все наши наскоро сколоченные отряды и красноармейские части и об‘единить их в особую 6-ю Северную армию под командой тов. Самойло и Реввоенсовета под председательством тов. Гиттис, в составе членов—т. т. Орехова, Кузьмина, Землячки и Уборевича, который в последствии был назначен командующим 18-й дивизии.

В ноябре 1918 г. 6-я армия в своих рядах насчитывала уже 10.549 штыков, 210 пулеметов и 70 орудий.

На северо-двинском направлении шли почти беспрерывно бои. Речная флотилия противника, усиленная до 7-ми боевых судов, имея в своем составе сильную речную канонерку, потопила в сентябре из трех наших судов—два: „Могучего" и „Дедушку". С появлением у противника мощного монитора „М—25“ с девяти дюймовыми орудиями положение еще более осложнилось.

Стрелкам Вологодского полка и отряду моряков, измотавшихся в беспрерывных боях, удалось дать кое-какие подкрепления:—700 человек только что прибывших из Москвы и Ленинграда и одну роту из Котласа. К этому же времени были получены дальнобойные орудия из Ленинграда, снятые с крейсера „Рюрик“. Их установили на баржах и судах. Усилили флотилию. И благодаря этому снова получи возможность перейти в наступление. 4-го октября были взяты обратно д. д. Липовец, Ивановское и др. 7-го октября взята дер. Борецкая. В ней 2-й „железный" батальон во главе с командиром тов. Волковым захватил 7 неприятельских орудий и 8 пулеметов. Затем было занято с. Селецкое и в нем 3 орудия.

Монитор противника, боясь быть застигнутым льдами, растущими с севера, ушел в Архангельск. Это дало возможность нашей флотилии усилить свою деятельность.

Начались упорные бои за с. Тулгас. После первого боя, дошедшего до штыковой атаки, обе стороны две недели укрепляли свои позиции. Затем отряды Красной армии несколько раз переходили б атаку. Противник по своим силам значительно превосходил нас. Он имел до 2.500 штыков, 24 легких орудия, 6 шестидюймовых, 1 восьмидюймовое, 18 аэропланов и несколько гнезд пулеметов. Мы имели 1-500 штыков, 28 пулеметов, 10 самолетов, 18 легких и два шестидюймовых орудия.

Село Тулгас осталось за противником. Устьем р. Ваги овладеть не удалось. Однако все попытки противника перейти в наступление отбивались с большими для него потерями. Продвижение его к Котласу было окончательно остановлено.

На железно-дорожном направлении положение оставалось „без перемен". Несмотря на усиление обеими сторонами этого фронта (4.700 штыков у Кр. армии и 3.650 штыков у союзников при большом у последних техническом перевесе), никто позиций в лоб взять не мог. Укрепленный железнодорожный корридор, не поддающийся обходу, свел борьбу к ожесточенным схваткам в рукопашных боях за каждый километр жел. дороги. Основные позиции у противника оставались на ст. Обозерская и у Кр. армии на ст. Плесецкая.

Нужны были глубокие продвижения на смежных фронтах, важском и плесецко-селецком. Поэтому там, все время усиливаясь, велись упорные бои с переменным успехом до 1919 года, до сильных холодов когда операции значительно сократились. На ряду с некоторыми нашими успехами в Пинежском районе, терпели неудачи наши отряды в Печорском районе, где создалась угроза продвижения противника на путях к восточному чехо-словацкому фронту.

Затруднение с транспортом и снабжением чрезвычайно осложняло положение в огромнейшем Пинего-Печорском крае, нынешней области Коми. Если на Пинеге и Мезени борьба развивалась с успехом, и успех поддерживался доблестным поведением наших войск,—то в Печорском крае положение с начала 1919 года стало быстро ухудшаться. Этому способствовали с одной стороны успехи колчаковских армий на востоке, с другой—налеты белобандитов Латкина и Орлова и с третьей—нетактичное поведение нашего отряда под командой Мандельбаума, терроризовавшего значительную часть местного населения.

Беднота Коми области сыграла в то время большую роль. Сотни добровольцев пошли в Красную армию. Особенно много было брошено сил на Северный фронт. Из коми были созданы целые красноармейские полки (Вашско-Мезенский). Не одна сотня лучших борцов этого края была расстреляна, замучена в тюрьмах, живыми спущена в проруби.

Положение в Печорском крае особенно осложнилось, когда противник на востоке взял Пермь. Тогда на Севере образовался кай-чердынский фронт, который оборонялся кай-чердынским полком под командой т. Юркина. Противник, наступавший с Чердыни, занял с. Порог на Печоре и угрожал единственному пути. Для отступления красных войск Усть-Кулому, Помоздрино, Троицко-Печорскому и дальше—Усть-Сысольску, Яренску, Котласу. Войска белых, наступая с Севера и востока, взяли Яренск, Усть-Вым, Усть-Сысольск и Визигу, окружая Котлас с двух сторон. И только благодаря поддержке 3-й восточной армии продвижение противника было приостановлено. Положение было значительно улучшено после усиления наших частей и окончательно край очищен к марту 1920 г., после того, когда Архангельск был от белых освобожден.

Конная разведка красных, принимавшая участие во взятии г. Шенкурска.

7-го января 1919 г. 6-я армия получила приказ: „Оттеснить противника, оперирующего по течению рек: Пинега, Мезень и Печора, возобновить активные действия в архангельском направлении, имея конечной целью занять Архангельск“.

Армия была поставлена перед чрезвычайными трудностями—наступать против более, чем вдвое превосходящего нас силами противника (11 тысяч против 26 тысяч штыков).

Решено было прежде всего начать наступление на Шенкурск. Все, что можно было оторвать от других направлений, было снято и брошено к нему.

Наступление приходилось вести в 3-х направлениях при 35—40 градусном морозе. В точности по приказу, к ночи 25 января наши войска с трех направлений подошли к Шенкурску с большими боями.

Отправленный в тыл Шеговар партизанский отряд уничтожил телефонную связь противника и зажег склады, наведя таким образом панику на неприятельский тыл.

Ночью 25-го января 1919 г. противник оставил Шенкурск и, пользуясь услугами местных проводников, отступил лесными тропами. Отойдя в район дер. Кица, противник начал усиленно укрепляться.

Чрезвычайная усталость красноармейцев, долгие переходы и упорные бои не дали возможности сразу же использовать победу и довести операцию до конца: овладеть устьем Ваги с тем, чтобы грозить тылу северо-двинского направления противника.

Взятие Шенкурска, однако, сыграло большую роль, и весьма тяжело отразилось на моральном состоянии союзных войск.

Взятие Шенкурска вызвало специальные запросы в союзных парламентах. Их печать впервые стала говорить, что интервенция на Севере была ошибкой. 30 января на мирной конференции в Париже представителем Америки было сделано такое заявление: „Дальнейшее пребывание в Архангельске 12 тыс. американских, британских и французских войск не представляется целесообразным, так как только 3 тысячи русских действуют совместно с ними, и они подвергаются большой опасности быть уничтоженными большевиками. Положение войск в Архангельске очень серьезное, но оно серьезно также и для их правительств, по-видимому, бросавших войска на произвол судьбы; необходимо быстрое решение, с целью спасти их, если не желательно повторение Галлипольской экспедиции".

Вторым направлением, где в то время считалось возможным наше наступление, было плесецко-селецкое. Здесь мы опирались главным образом на крзсных партизан и, имея ряд значительных успехов, заняли большую часть Тарасовского района.

Оживились бои в нашу пользу и у Середь-Мехреньги. Начались обходные движения (через Большие Озерки и др.) на ж.-д. направлении против обозерских неприступных позиций противника.

Падали настроения в войсках противника и возрастала уверенность в Красной армии в близкой ликвидации северного фронта.

Огромную роль в гражданской борьбе сыграли партизанские отряды.

Первый партизанский отряд на онежском и железно-дорожном фронте организовался в Онеге из большевиков, бежавших после занятия г. Онеги и Шелексовской. Отважные действия этого отряда имели в борьбе за Советский Север не малое значение.

Онежскому отряду, состоящему в первое время из 28 человек, вооруженных берданками, при помощи архангельского „железного отряда" пришлось выдержать первый бой с белыми под д. Чуновой по Обозерскому тракту, где красные партизаны потеряли 2-х человек, белые—15. Фронт был удержан.

С каждым днем в отряд поступали заявления и он возрос до 70 чел. Под командованием П А. Попова отряд вел операции по Обозерскому тракту. Зная все обходные дороги и лесные тропинки, отряд забирался в глубокий тыл, где разрушая телеграфную линию и, нападая на обозы, наводил панику на противника.

Силы отряда все росли и он был переименован из онежского партизанского отряда в 159 полк.

Охваченная энтузиазмом гражданской войны батрацкая и крестьянская молодежь Шелексы, шла добровольно на фронт. 28 ноября был организован второй партизанский отряд, куда записалось 18 человек.

Один из партизан онежского отряда—тов. В. Д. Селиванов.

К февралю 1919 г. отряд возрос до 126 человек с коллективом коммунистов в 48 человек.

Наскоро обучившийся военному делу отряд, начал выполнять резведывательскую службу. Когда фронтовая полоса развернулась в районе Шелексы партизаны были незаменимы. Зная каждую лесную тропинку и просеку, обходы болот и буреломов, они самостоятельно и в качестве проводников участвовали во всех обходно-наступательных операциях. Отдельные моменты из жизни партизан говорят, насколько отважны они были в боях. Быстрота и натиск были основным их лозунгом в выполнении операций. Плохо одетые и голодные, при сильных морозах они совершали 60 километровые обходы лесом, по пояс в снегу тащили за собой орудия. Одним из таких обходом были взяты Б. Озерки, где было захвачено 20 французов, 25 польских легионеров, 15 русских, — среди них офицеры.

Никакая агитация белых, направленная в отряды. не могла расшатать мужества и отваги бойцов. Наоборот, своим упорством и мужеством они наводили страх и ужас на белых На северо-двинском и вельско шенкурском направлении действовали церковнический и шеговарский партизанские отряды.

 

Комиссар и помощник командира партизанского отряда, действовавшего в районе Шелексы — тов. С. И Дьяков.

Церковнический партизанский отряд под руководством т.т.Григорьева и Пирогова выступал совместно с 155-м полком.

Наступая на дер. Тарасово после 4-х дневного боя они вынудили белых бежать в Средь-Мехреньгу.

В ночь на 3 января 1920 г. разведка в 12 партизан подошла в плотную к белогвардейскому дозору. Белых было много. От неожиданной стрельбы у них возникла паника и беспорядочное отступление. Этим было сорвано затеянное, обходное движение белых.

Шеговарский партизанский отряд организовался в тылу у белых 1-го января 1919 года. Было решено, что все, сочувствующие красным, собираются под Коскорой и уходят в Красную армию. Переход был в 50 километров лесом. Собралось 74 человека с 9 русскими винтовками, 3 японскими и 19 револьверами, 2 шашками и 4 гранатами. 15 января пришли к красным и под командой М. Чухина оформили партизанский отряд, в который влились новые силы. Отряд возрос до 112 человек.

Первым боевым действием отряда был налет на Шеговары с тыла. Налет был сделан неожиданно, но белые быстро оправились и завязалась перестрелка. Отряд, видя невозможность дальнейшего продвижения, отступил до д. Коскары.

Чувствуя враждебное отношение населения и опасность ночного налета красных партизан, белые в ночь на 26 января 1919 года отступили из Шеговар. С занятием красными Шеговар отряд возрос до 500 человек.

20    ноября 1918 года на пинежском фронте в с. Шардомень на общем собрании молодежи и солдат-фронтовиков постановили организовать партизанский отряд. Записалось 42 человека.

Отряд присоединился к красноармейским частям стоявшим в Веркольском монастыре, где с приходом партизан из других деревень, отряд вырос до 1000 человек, был реорганизован и назван отдельным пинежским отрядом.

Первым боевым крещением партизан было наступление на Карпогоры. Несмотря на упорное сопротивление, противник вынужден был отойти. Много жертв понес отряд в этом бою, но в дальнейшем он дрался с таким же мужеством. В течение года стояли на одних позициях. Разведчики партизаны уходили в тыл, там резали провода, забирали пленных и обозы.

Трудность снабжения пинежского фронта в зимних условиях побудила командование оттянуть расположенные там части в район С.-Двины. Несмотря на трудности перехода, в конце декабря части были отведены и соединились с частями северо-двинского фронта, образовав заслон с Пинеги.

Весть о занятии белыми гор. Архангельска докатилась и до глухих уголков Печоры. Ижемское кулачество подняло голову и приступило к свержению власти советов В марте 1919 года вверх по Ижме потянулись беженцы, полуголодные крестьяне, отступающие, кто—на повозках, кто—пешком.

Белые остановились в 100 килом. от Извайла и больше не двигались. Не имея ни откуда помощи, партийная ячейка Извайла принялась за организацию защиты. Первый отряд был создан из 18 человек, в него вступает 8 членов партии и 10 человек беспартийных.

Отряд вооружился охотничьими дробовниками и стал ждать белых.

Несмотря на предательство отдельных лиц и ряд неудач, отряд рос и причинил большой ущерб противнику.

На всех участках северного фронта красные партизаны не давали покоя войскам белых и сыграли в гражданской войне на Севере колоссальную историческую роль.

Устремив главное внимание на северо-двинское направление с целью овладеть Котласом, противник к 15-му августа 1918 года со всей своей речной флотилией и с прекрасно вооруженным отрядом в 600 чел. успел продвинуться вверх по С. Двине до впадения в нее р. Ваги, овладел устьем Ваги и задержался, наткнувшись на сопротивление небольшого отряда в 150 чел., под командой т. Павлина Виноградова, и красной речной флотилии из трех судов („Мурман", „Могучий" и „Любимец"), вооруженных 7 пушками и 5 пулеметами.

По реке Ваге противник овладел Шенкурском и в нем остановися.

Отряд т. Павлина Виноградова в это время получил подкрепление около 800 чел. матросов, латышей и красноармейцев, присланных на помощь из Ленинграда и перешел в наступление. В сопровождении той же флотилии матросы двинулись по левому берегу С.-Двины. Рабочие путиловцы пошли по правому. Флотилия и береговая артилерия помогали сзади огнем. Были легко отбиты с. Петропавловское, Пичуга, Сельцо и Борецкая. Во флотилии противника появилась канонерка с шестью дюймовым орудием и химическими снарядами, а в пехоте—новые значительные подкрепления.

Павлин Виноградов принужден был даже несколько отступить. Но затем в противовес английской канонерке к нам прибыла из Котласа железная баржа с двумя дальнобойными 100 м/м орудиями, и отряд Виноградова снова начал наступать. Снова были заняты Сельцо, Тулгас, Борецкая и Троицкий. 4-5 сентября наш отряд подошел к устью Ваги.

Отчаянная попытка овладеть устьем Ваги стоила жизни неутомимому и бесстрашному т. Павлину Виноградову. Осколком шрапнели т. Виноградов был убит.

Все же продвинуться к Котласу противнику ие удалось.

Особую стратегическую важность Котласа хорошо оценил В. И. Ленин. 12-го августа 1918 г. он телеграммой предложил тов. Кедрову: „Связаться с Котласом, послать туда летчиков немедленно и организовать защиту Котласа во что бы то нистало“.

Задание Ленина было выполнено целиком: враг, несмотря на все свои усилия, до Котласа допущен не был.

На другом главном железно-дорожном направлении первые боевые действия носили аналогичный характер.

5-го августа 1918 г. над небольшими отрядами, собранными т. Кедровым на ст. Обозерская, принял командование т. Ленговский. Весь август этот небольшой отряд, подкрепленный из Вологды, держался в кое-как возведенных укреплениях на ст. Обозерская. Дни и ночи он находился в боях под ураганным артиллерийским и пулеметным огнем.

1-го сентября наши части принуждены были отступить на более укрепленные позиции впереди ст. Плесецкой.

Допрос интервентами и белыми пленного красноармейца

Противник к этому времени получил большие подкрепления: бронированный поезд с десантом, 339-й американский полк, предназначенный сначала на германский фронт, затем русско-французскую союзную морскую бригаду в 200 штыков, архангелогородский полк в 1 200 штыков, 14—10 русскую добровольческую бригаду, славяно-британский легион, офицерскую учебную команду, роту 210 шотланского полка, отделение унтер-офицерской морской школы, китайский легион и 200 поляков.

Однако, несмотря на эти подкрепления, наше положение в районе ст. Плесецкой опасений уже не вызывало. Стратегические преимущества были на нашей стороне. Угроза Вологде миновала настолько, что мы получили возможность находящийся там в резерве 8-й латышский полк отправить по расноряжению центра на другой фронт.

На плесецко-селецком направлении ны упорно держались в районе с. Селецкое и даже уничтожили полностью в районе д. Тегра сводный отряд союзников под командой американского полковника, попытавшегося провести обходное против нас движение и застрявшего в болотах.

На онежском направлении первое столкновение с противником произошло 5-го августа. Там действовал наш „железный отряд" под командой тов. Баранова.

Противник имел около 800 штыков, 50 сабель „дикой дивизии", большое количество пулеметов, орудия и самолеты. После первого боя у с. Чекуево противник отступил к самому г. Онеге, а наш отряд отошел по р. Онеге к д. Турчасово.

На вельско-шенкурском направлении противник имел 480 американцев и отряд белогвардейцев с пулеметами. За недостатком сил, на встречу занявшему Шенкурск противнику нами был выслан небольшой отряд. Момент борьбы за Шенкурск нами был упущен и противник был задержан лишь на линии Вельск и с. Благовещенское.

В Пинего-Печорском районе противник в начале проводил лишь разведочные операции и контр-революционную агитацию. А в сентябре, войдя несколькими пароходами в Печору, занял Усть-Цильшу и Ижму. По Мезени белые угрожали Яренску, а по сибирскому тракту—селу Ляпинскому, где находились значительные запасы сибирского хлеба.

Из всех направлений продолжало оставаться наиболее опасным и критическим северо-двинское, которому угрожала опасность с востока со стороны Перьми (чехо-словаки), Ижевска (ижевское восстание) и с севера—с устья р. Ваги.

На северо-двинском фронте сформировавшейся к этому времени б-й Северной Красной армии пришлось установить для охраны своего правого фланга самую тесную связь с 3 й Восточной армией и на северо-восточном фронте (Котлас-Вятка-Пермь) часто вести совместные операции.